b000002137

Утром на барже хлопотал высокий, длиннорукий че- ловек —работал шестом, чериал ведром воду, сушил иа веревке немудреное свое бельишко. Зачем тут баржа? Долго ли простоит? Чем будет за- ниматься все это время ее сторож? Я как-то незаметно увлекся этими вопросами и сложил для себя на будущее сюжет рассказа: пария оставили на иустынном берегу ре- ки сторожить баржу, возьмут через неделю. Он живет на берегу в полном одиночестве, но близко деревня Дубки, откуда по вечерам доносится гармонь и песнн. Парень стал похаживать туда, встретил девушку и вдруг, как первый сигнал инстинкта оседлости, его иотянуло к дому, к хозяйству, к земле. Мне захотелось иоближе иознакомиться со сторожем тезянки. Он оказался вопреки моим литературным догад- кам уже вполне зрелым мужчиной в званье шкппера, у которого в приокской деревне был и дом и хозяйство, но его все равно каждую весну неодолимо звала к себе реч- ная бродяжья жизнь. Он сказал мне, что тезянка идет из Мурома с гру- зом льна для вязниковской фабрики, что здесь ночыо сформируется караван, и буксир иотащит его вверх по Клязьме. Мне вдруг блеснула возможность, над которой мы тщетно ломали головы, — как добраться до Владимира вверх по реке. — Чего ж, — спокойно сказал шкипер на мою прось- бу. — Канатик креикий у вас есть? Возьмем вашу лодоч- ку на буксир и потащим. Куда? Ну, со мной до Вязников, а другие тезянки, может, и выше пойдут. Не спите только иочыо, когда катер придет. Хотя не уснете, тут шумно будет. И вот взошла луна последней ночи нашего путешест- вия. Она казалась нам печальной... Печальное лицо про- щальной ночи! Около трех часов пришел деловитый буксир с карава- ном тезянок, капитан для порядка ругнул нас всех, велел покрепче зачалиться за корму последней, н, словно звуко- вой точкой нашего путешествия вииз по Клязьме, рявк- нул над поймами и плесами отвальный гудок бук- сира. 173