b000002137

красивое и смелое, чего раньше в них не замечал никто? Когда случится вам заметить это радостное явление на иримере человека — хоть на минутку вспомните тогда об иве, — главном клязьминском дереве. ВЯЗНИКИ Этот приклязьминский текстильный городок у меия личпо связан прежде всего с воспоминаниями о друге — поэте Алексее Фатьянове. Мы были слишком молоды, чтобы думать, что жизнь одного из нас так скоро станет предметом литературных воспоминаний. Нужны, наверно, годы, чтобы обжить боль утраты, и уж тогда браться за воспоминания, спокойно и обстоятельно рассказывать о человеке, которого любил. Поэтому все, что я сумею сказать сейчас, будет отрывоч- но, тороплнво и поверхностно. Я это знаю и пишу только потому, что не молчать все-таки легче. Он был весь русский. Его внешность была русской, его достоинства были русскими, его недостатки были русски- ми, его талант был русским. Если б я родился не в России, Что бы в жизни делал? Как бы жил? Как бы путь нелегкий я осилил? И, наверно б, пссен не сложил... Он сложил около двухсот песен. Дело критиков пере- числить и оценить их. Но я горд за своего друга тем, что не могу вспомнить дня, когда бы не услышал его песню, запетую по радио, со сцены, на празднике, в кругу дру- зей или просто случайным прохожим под окном моего до- ма. Их любят и поют, не зная зачастую имени автора. Помню, я исам, напевая песни «Соловьи», «На солнечной поляночке», «Ничего не говорила», «Давно мы дома не бы- ли», «Потому, потому что мы пилоты» — пёсни конца со- роковых годов — не знал, что их автор — поэт Алексей Фатьянов. И только, познакомившись с ним лично, начал с радостью открывать для себя эти «истины». Наиболее частый вопрос к писателю — как он рабо- тает? Трудный, прямо-таки необъятный, а поэтому и не- нужный вопрос. Но задается он с величайшей многократ- ностью, и особенно теми, кто сам пробует писать. Для их 126