b000002136

— Лучше ли так-то, Вася? Если уж порыбачить да селез- ней пострелять тебе охота, ну сходи на зорьку, никому не заказано. А ты ведь наловишь, настреляешь, продашь и на- чинаешь проклятую водку трескать, а потом — опять в пой- му... По утрам бригадир проверяет выход на работу и непре- менно спрашивает: «Васьки Лоскутова нет?» Нет, мол. «Ну, ни пуха ему, ни пера...» Смеются все, Вас-ся! Сегодня в нашу бригаду председатель приезжал. Я как увидела его ма- шину, так у меня сердце захолонуло. Сам знаешь, строгий он... Разве я о том думала-мечтала, когда за тебя шла, чтоб бояться да стыдиться? За что ты меня обижаешь? За что? — Спать пора,— устало сказал Васька,— скоро уже све- тать начнет... — Да ты не слушаешь меня!— изумленно и с болью в голосе сказала Люба.— Каменный ты, что ли? Алексей Иванович сел'и толкнул Вахрушева: — Слышишь? — Давно уже слушаю... — Вот подлец! — Скиф! — насмешливо сказал Вахрушев.—Дитя при- роды! В чуть светлеющем проеме двери показалась плечистая Васькина фигура. Он с натугой втиснулся в землянку и ска- зал шепотом: — Приляг тут. Будет светать —поедешь. Люба все еще не могла успокоиться, всхлипывала и взды- хала, а потом Алексей Иванович почувствовал, как нары стали мелко и часто подрагивать: она снова плакала, ста- раясь сдержать рыдания. — Послушай-ка, Васька,— сказал вдруг Алексей Ивано- вич.—Я, конечно, не имею никакого права вмешиваться в твои дела, но, надо тебе сказать, ты поступаешь нехорошо. «Не так я ему говорю,— подумал он.— Не так и не то!» — Еще чего? — усмехнулся Васька. — Вы не плачьте,— сказал Алексей Иванович Любе.— Тут слезами не поможешь, нужно с ним построже... — Пристыдите его хорошенько,— сказала Люба, довер- чиво подвигаясь к нему.— Поверите ли, извелась я через него. Он и в поле придет или на ток, так все равно немного от него радости: все шуточки-прибауточки, а работы на грош не найдешь. На правление его вызывали, наставляли на путь — ну поработал в полную силу недолго, а потом снова... « 91