b000002136

— Право, завидую я Ваське,— сказал Алексей Иванович, обращаясь к Вахрушеву.— Неделями тут живет. Ты только посмотри на него! Скиф! Дитя природы! Васька сидел тут же и чистил, положив на весло, круп- ную щуку. Его лицо, обожженное солнцем, обветренное, за- копченное, обросшее щетиной, казалось совсем черным, и только зубы да белки глаз красновато блестели в живом, бес- покойном свете костра. Ваську знали все охотники, бывавшие в этой пойме. Он жил неподалеку в деревне, которая днем была видна на про- тивоположном высоком берегу реки, и каждую весну приез- жал сюда охотиться и ловить крыленами и сетями рыбу. Он хорошо знал пойму, и все ее обитатели были для него словно добрые знакомые, с которыми он поддерживал свои корот- кие, интимные отношения. — Сова кричит,— говорил он.— Надоела она мне, чер- товка! Или, заслышав в ночной тишине какой-то шорох по су- хому прошлогоднему листу, кивал в ту сторону и объяснял: — Барсучишка. Старик. Нора у него здесь недалеко. Осто- рожный, каналья! Был Васька молод, красив, удачлив в охоте, всегда спо- коен, и казалось, что в жизни для него все ясно, просто, по- нятно, устроено как нельзя лучше и что в ней он так же удачлив, как и в охоте. — Рассказал бы что-нибудь, Василий,— попросил Алек- сей Иванович. — Чего же рассказывать-то? — усмехнулся Васька.— Соловья баснями не кормят. Вот сейчас уха будет, а потом уж и рассказывать можно. Пока они ели, Алексей Иванович не переставал любо- ваться Василием, толкал Вахрушева под локоть и говорил: — Нет, ты посмотри, как он ест! Ты посмотри! А ел Васька шумно, смачно, с хрустом и опять же, по мнению Вахрушева, вовсе некрасиво. Опьянев от еды и усталости, охотники легли у костра. Пора было устраиваться на ночлег, но по всему телу расте- калась необоримая лень, никому не хотелось подняться, чтобы затопить в землянке печь, и все трое продолжали лежать, глядя на игру огня сонными глазами. Алексей Иванович старался думать о предстоящей охоте, о том, где еще нужно поставить шалаши, где сесть самому, где посадить Вахрушева, но мысли не слушадись его, и дума- Ь8