b000002136

пальто, а под конец вынула тяжелую лисью шубу и сказала, что предназначает ее мне в свадебный подарок. В студентах, помню, жилось туго. Пока я и отец были на фронте, матери пришлось в крутые военные годы порас- трясти все «именьишко», и на мне были только шинель, брюки с пузырями на коленках да жалобно скрипящие са- поги, кончавшие свое существование. Не могу вам выразить, как противно было мне слышать про эту шубу! Петр Федорович смотрел на меня оценивающим взглядом, словно старался определить, смогу ли я быть достойным про- должателем той жизни, которую создал он в своем доме, а мне хотелось только одного — скорее преодолеть нереши- тельность Таси и увезти ее подалыпе от этой жизни. Но при- ходилось ждать, пока я кончу институт,— это было непре- менным условием ее родителей, переступить которое она не находила в себе сил. Неожиданно Петр Федорович появился в Москве, у меня в общежитии. Приехал он купить кое-что, но мне показалось, он опять примеривается ко мне, ощупывает взглядом, прики- дывает что-то в уме. В общежитии он напустил на себя какую-то смиренность, и, когда я предлагал ему чаю, говорил со вздохом: «Коль будет любезность, угощайте...» А мне было противно это ломанье, я нарочно задержи- вался в институте до полуночи, но он терпеливо ждал меня и заводил разговоры, которых я стыдился перед товарищами. И 'еще было видно, что он глубоко презирает нашу жизнь, непонятную и чуждую ему. Меныне чем через месяц послё его отъезда я получил письмо от матери. Она писала, что Тася вышла замуж за военного врача, которого едва знала, и уехала из города. Непонятно, правда? И я тогда ничего не понял. Было тя- жело — вот и все. Я не приезжал домой целый год и только в конце августа, перед началом занятий, приехал на не- сколько дней. И тут, как говорится, потянуло меня на пепелище. Случи- лось то, чего я не ожидал. Я стал внимательно прислуши- ваться к рассказам о Тасе, о ее новой жизни где-то далеко на востоке, проходил, будто невзначай, мимо ее дома, бросал взгляды на окна, заслоненные геранями, и, наконец, встре- тил Евдокию Тимофеевну. Она, казалось, обрадовалась мне, просила заходить; я сказал, что, может быть, зайду, и знал, что зайду. 79