b000002136

— В этот раз я отказался от всех путевок и навестил своих стариков, пожил на родине,— сказал Пеплов, и в его голосе мне почему-то послышалась ирония. Он с откровенным наслаждением потянулся на мягком диване, зевнул и прикрыл глаза темными маслянистыми ве- ками, какие обычно бывают у людей очень усталых. И лицо у него тоже было усталое, небритое. Он, очевидно, почувствовал на себе мой взгляд, встрепе- нулся и, проведя ладонью по щекам и подбородку, смущенно сказал: — Замшел я в дороге. Спал мало... Мыслишки, знаете, замучили, лезут в голову. Вот приеду, наведу лак... Вы с тех пор не были на стройке? Хо! Не узнаете теперь! У нас все меняется не по дням, а по часам. Был однажды случай, когда я уходил на работу по песку, а вечером возвращался домой уже по асфальту... Однако будем спать. Спать не хотелось, но, чтобы не мешать ему, я погасил свет и добросовестно залез под одеяло. В каюте было жарко, простыня сбилась, и тело прилипало к кожаной обивке ди- вана. В умывальнике что-то сосуще чмокало, хрипело, хлю- пало; пароход вздрагивал от ударов машины. Пеплов курил, шумно выдувая дым и дугообразно чертя в темноте огоньком папиросы. Через полчаса он спросил: — Спите? Жарко, черт возьми. Хотите, выйдем на па- лубу? Я согласился. Мы оделись, вышли в холодную ветреную тьму и долго стояли, подняв воротники и глядя на огни го- рода, все еще видневшиеся далеко-далеко за кормой паро- хода. Моросил колючий дождик и замерзал, покрывая тонкой ледяной коркой перила, спасательные круги, пол. — А там уже снег, и я катался в санях,— сказал Пеплов, и опять в его голосе скользнула ироническая усмешка. Часто за этой усмешкой люди прячут сильные чувства, укрывают ею свой интимный мир от постороннего глаза. Мне показалось, что ирония Пеплова именно такого свойства. — Вы чем-то расстроены,— сказал я, имея в виду то, что ему лучше пойти в каюту и попытаться уснуть, но он понял мои слова по-своему и махнул рукой: — Э, длинная история... Пароход подходил к какой-то маленькой пристани, и, когда исчезло ощущение движения, нам стало скучно, и мы вернулись в каюту. Пеплов лег, закурил. Опять было жарко и хлюпало в умывальнике. 75