b000002136

но Иван Саввич молчал. Тогда он сам осторожно спросил: — Что ж ты думаешь, такой уж я человек незаменимый? — Может, и нет, но в данный момент нужный. Прокофий прошелся несколько раз взад и вперед по тес- ной кухне. — Обойдетесь, я недолго,— решительно сказал он. Иван Саввич вышел проводить его. На выезде из села он сам откинул березовую слёгу и пропустил Прокофия. — Вертайся, Саввич,— сказал Прокофий.— Темень, до- роги не видать. Они попрощались. Ни горячо, ни холодно — по-простому: пожали руки и разошлись. Прокофий видел себя как бы со стороны. Вот он отошел от Ивана Саввича, увязает в темноту, пропал... Он остано- вился и в студеном осеннем воздухе нечаянно услышал разговор. Кто-то, должно быть сторож, спросил: — Куда это новый-то наш занарядился? — Уехал,— сказал Иван Саввич. — Это куда же? — В южные страны,— с иронией ответил Иван Сав- вич.—Давеча утром моя баба прочитала одно письмо, гово- рит, там у него не то жена, не то невеста. Требует к себе. — Эвон! — воскликнул сторож.—Что ж теперь? Возвер- нется ай нет? Прокофий напряженно, до звона в ушах, прислушался. Длилось долгое молчание. Потом сторож со вздохом от- ветил себе: — Значит, надо понимать, не возвернется, хм... 5 Гуляя по набережной, они сели на лавочку. Большие, крепкие, маслянисто блестящие листья магнолии стучали на ветру друг о друга, и Прокофию казалось, что над голо- вой бьет крыльями какая-то птица. Валентина открыла книгу, а он смотрел на сверкающее море, откуда дул ветер, нееущий непривычные запахи гни- лых водорослей, рыбы, мокрых канатов, и странным каза- лось, что среди этой экзотики вспоминается лесной озерный край, село Большие Вишняки, где журавли у колодцев, где крошечные баньки в садах, где, только выйдешь на крыльцо, пахнет на тебя то холодком заболоченных лугов, то жаром 69