b000002136

— А колхоз? Встает на ноги? — спросил Прокофий. — А вот пойдем — увидишь. Хозяин повел его в поле, куда после обеда только что вышли бабы с серпами. Поле было маленькое, и рожь на нем низкорослая — ни соломы, ни зерна,— но бабы бережно подрезали колосья, стараясь не трясти их, чтобы это первое послевоенное зерно не сыпалось на землю. — Вот видишь,— сказал хозяин.— Это все, что сумели засеять. Семян нет, да и землю пахать некому. МТС пока не работает. С поля тянуло сушью. Над уходящей к нему дорогой ви- лась золотистая пыль. Придорожные молодые березки не- внятно перешептывались, трепеща листьями. Чем-то напом- нило все это Прокофию родные приокские места и невыра- зимо взволновало его. — Я, между прочим, до войны председателем был,— сказал он. Но цыганоподобный хозяин не понял его волнения и, глядя вприщур прямо перед собой, равнодушно отозвался: — Вот как! — Хозяйство я оставил крепкое, многостороннее,— про- должал Прокофий.— Пять ферм, сады, пасека, пруды с кар- пами... — Неуж и карпы были? — оживился хозяин. — Были. А сколько птицы разной! Леггорны, гуси хол- могорские, утки пекинской породы... От них, от уток-то, между прочим, и карпам вольготней — пруды удобряют. — Утки и карпы — это, прямо скажем, от богатства,— признал хозяин. — Урожаи мы тоже брали солидные по нашим землям. Зерна — в среднем по сто пудов, не меньше. Картошки этой— завались. ПодсобнЫе хозяйства имели, заводишко кирпичный был небольцюй. — Война не подсекла? — участливо спросил хозяин. — Нет. Пишут — сохранили колхоз в силе. — А у нас вот...— начал было хозяин, но тотчас умолк и тяжело вздохнул. И Прокофий не посмел сказать ему о том, что рвет с кол- хозом навсегда, как не посмел сказать теперь своим одно- сельчанам. 5 С. Никитин 65