b000002136

— Немец туда не дошел. Она далеко, на Оке, деревня-то. А нет у меня никого — вот и все. Он пустился в воспоминания и чувствовал, что ему очень хорошо и просто с Валентиной и было бы еще лучше, если бы за этим чувством не шевелилась какая-то беспокойная нежеланная мысль. «Что же это такое? Что? — думал Про- кофий и вдруг вспомнил: — Комендантский час! Надо ухо- дить!» И как бы в подтйерждение этого маленькие никелиро- ванные часы на тумбочке медленно пробили двенадцать раз. — Ну что же вы? Рассказывайте,— попросила Вален- тина, казалось не обратив внимания на бой часов. Но Прокофий заметил, как она бросила на них быстрый взгляд, и, поощренный этой маленькой уловкой, продолжал говорить. Вдруг издалека донеслись беспорядочные выстрелы, кто-то под самым окном прокричал один, полный ликования звук «а-а-а!», и зарокотала очередь автомата. Валентина, быстро погасив свет, приподняла с окна мас- кировочную бумагу. Улицу озарял зыбкий свет ракет, у подъезда стояли солдаты, размахивали руками, что-то кри- чали, палили в небо из автоматов. Накинув шинель, Про- кофий вышел из комнаты, и, как только пробежал воротную арку, все его существо пронял молодой пронзительный ли- кующий голос: — По-бе-да-а-а! Прокофий вернулся в комнату, опустился на диван и дрогнувшим голосом сказал в темноту, в которой едва раз- личал силуэт Валентины у окна: — Война кончилась... О тетрадке в тот вечер так и не вспоминали. С тех пор они виделись часто. То Прокофий под каким- нибудь предлогом выбирался в Тильзит, то Валентина между дежурствами приезжала в Гросс Фридрихсдорф. Ее знали там, и как только она появлялась в расположении баталь- она, кричали Прокофию: — Любушкин, выходи! Жена приехала. Прокофий, самодовольно улыбаясь, шел навстречу Ва- лентине и у всех на глазах целовал ее в губы,— пусть видят, какую он королеву сосватал. Это нравилось солдатам, по- тому что косвенно подтверждало наступление на земле мира и спокойствия. Да, вот они, мирные дни. Да, скоро все будут дома. 63