b000002136

жика, председателя колхоза!» — стихи собственного сочине- ния, содержавшие преимущественно описания природы. И он рёшил не ездить в Тильзит,— пусть лучше пропадет эта тетрадка, над которой, наверно, потешался весь госпи- таль. «Однако почему Валентина не прислала ее с солдатом? — думал он на другой день.— Побоялась, что пропадет? А мо- жет быть, хочет, чтобы я сам приехал? Ну конечно! Вот и домашний адрес приписала». Эта мысль понравилась ему своими многообещающими последствиями; он несколько раз с удовлетворением возвра- щался к ней, а когда схлынул стыд за тетрадку, даже уди- вился, почему сразу не бросился на этот несмелый зов. Выпросив увольнительную, восьмого мая он выехал в Тильзит на попутной машине. Валбнтина жила недалеко от госпиталя, в маленькой комнатке, сплошь завешанной тюлевыми занавесками, заставленной хрупкими безделушками, и когда громозд- кий Прокофий вошел в нее, вся эта мишура угрожающе за- колыхалась, закачалась, зазвенела, готовая попадать на пол. — Приехали! — изумленно и радостно воекликнула Ва- лентина и прижала ладони к щекам. Прокофий поймал и долго молча тряс ее руку. — Садитесь,— сказала она. — Спасибо. — Ну, как вы себя чувствуете? — Ничего, спасибо. Они долго разговаривали этими пустопорожними словами трафаретной вежливости, и только когда на столе появи- лись кипящий чайник, начатая бутылка портвейна и много- численые банки — с консервами, сгущенным молоком, ком- потом,— разговор немного оживился. Валентина собирала на стол не суетливо, без излишней поспешности, но все-таки очень быстро и ловко. Она была в легком домашнем платье, слишком коротком и узком, и Прокофий, украдкой поглядывая на ее крепкие ноги, пред- ставлял, как бы она хозяйничала у него в избе. — Дома у меня никого не осталось. Не знаю, как там и изба-то... Стоит ли? — неожиданно для себя сказал он. Валентина присела рядом, участливо заглянула ему в лицо. — Под немцем была ваша деревня? 62