b000002136

ком-нибудь накипавшее в нем тяжелое чувство, и, заметив бывшего председателя Петруху Никонова, он недобро ус- мехнулся. Маленький, кургузый Петруха, с воспаленными глазками и плаксивым выражением лица, давно уже вер- телся среди гостей и тоже уговаривал Прокофия выпить. — Пей! Не русский, что ли? — кричал он, с особой силой нажимая на этот довод и, очевидно, искренне считая питие без меры отличительной чертой и священной миссией на земле русского человека. — Ну, как дела, Петруха? — спросил Прокофий, все с той же недоброй усмешкой глядя на него. Петруха плаксиво улыбнулся, потупив свои маленькие воспаленные глазки. — И не знаю, Прокофий Митрич. — Как не знаешь? — А так, что все мои дела у прокурора, он им теперь хозяин. Нехватка в товаре по сельмагу у меня вышла зна- чительная. «А ну его ко всем чертям!» — подумал Прокофий. Он встал, грузно опираясь о стол кулаками, и вышел из избы. В темных сенцах белой расплывчатой тенью встала на его пути Васка. — Ты что? — спросил Прокофий, чувствуя стесненные удары сердца в груди. — Ничего,— сказала она и, вдруг плотно припав к нему, тихо и судорожно всхлипнула. — Не надо, ни к чему зто... Превозмогая первое непроизвольное влечение к ней, Прокофий отстранил от себя ее вздрагивающее в плаче тело и вышел под освежающе-холодное осеннее небо, скупо усе- янное зелеными звездами. з Случилось так, что не в горячей юности, а в зрелом, урав- новешенном возрасте пересекла жизненный путь Прокофия не знающая удержу любовь, с очевидностью подтверждая старинную мудрость: «седина — в голову, бес — в ребро». В Н-ский запасный полк, стоявший в маленьком прус- ском городке Гросс Фридрихсдорфе, близ Тильзита, Проко- фий прибыл из далекого тылового госпиталя. Но вскоре у него открылась старая рана, и он опять оказался на госпи- тальной койке, на этот раз уже в Тильзите. 58