b000002136

«Коротко и ясно»,— усмехнулся он, чувствуя, что не смеет признаться Ивану Саввичу в своем решении. Теперь ему хотелось захмелеть. Он охотно принимал стакан, который наполняло сразу несколько услужливых рук, пил и только наливался угрюмой тяжестью нерадост- ных, смятенных мыслей. Глядя на него, и гости шумели больше ради приличия, чем от искреннего веселья. Безудержно веселилась только Васка. Невысокая, смуг- лая, полная и тугая, как хорошо свитой кочан капусты, она оделась, словно под венец, в пышное белое платье с крас- ным цветком на плече и все порывалась пуститься в пляс. У нее были серые глаза, с косым, настойчиво уходящим куда-то взглядом и сочные, чуть-чуть подрагивающие губы, причем верхняя — слишком короткая и вздернутая — откры- вала влажно поблескивающий золотой зуб. Однажды Прокофий даже сватался к ней, но это полу-ѵ чилось как-то несерьезно, с налету и сошло за шутку. На чьей-то свадьбе, хмельной и разгоряченный, он выскочил на скрипучее от мороза крыльцо и увидел там Васку-. Она стояла, прислонясь к балясине, куталась в шаль и смеялась, неизвестно чему, тихим счастливым смехом. Прокофий не- твердо шагнул к ней, все перед ним закачалось, поплыло, и осталось только смеющееся Васкино лицо, близко, у самых губ. — Выходи за меня замуж,— не своим голосом сказал он сквозь хмельной гул и звон в голове. Но Васка, продолжая смеяться, горячо дохнула ему в лицо: — А я не хочу замуж. Мне в девках хорошо. Я гулять хочу. Он не настаивал, не уговаривал. Ушел и не возобновлял сватовства. Не потому, что обиделся, а так — видно, не лю- бил, просто был мимолетно взволнован зазывной Васкиной красотой. — Жениться бы тебе на ней в самый раз,— сказал Иван Саввич, словно угадав, о чем вдруг вспомнилось ему.— Как мыслишь? — Плетут про нее всякое,— солгал Прокофий. — Про бойкую бабу всегда плетут. Только верить этому нельзя,—убежденно сказал Иван Саввич,— а тем паче дальше разносить. Эдак хорошего человека ни за что можно обидеть. Прокофий промолчал. Ему вдруг захотелось сорвать на 57