b000002136

палый лист распространяет едва ѵловимый и томительно грустный запах увядания. По жнивью неторопливыми скачками пробежал заяц, и Прокофия точно чем-то острым пронзила могучая охот- ничья страсть. — Эй, а-та-та-та! — закричал он, как будто подзадорив гончую, и, чтобы дать выход внезапно охватившему его возбуждению, зашагал быстро, почти побежал. Вскоре стали попадаться милые сердцу приметы родного села. Вот трухлявые осклизлые сваи заброшенной пло- гинки — здесь намертво садились на крючок жадные окуни. Вот старая, теперь уже безголосая колокольня, а когда-то по болыпим праздникам на нее пускали мальчишек благо- вестить и Прокофий с замирающим сердцем стремглав бе- жал по винтовой лестнице, чтобы раньше других поспеть к маленькому колоколу, покрытому зеленой медной окисью... А вот и крыши изб, дымки над ними, и почему-то над его избой тоже вьется, подрагивая, прозрачный голубой дымок... Прокофий в нерешительности остановился у крыльца. Уходя на фронт, он заколотил и окна и дверь крест-накрест белыми тесинами, а теперь из окон глядели какие-то розо- вые цветы, кружевные занавесочки — чужая, незнакомая жизнь. На крыльце сидел молодой — тоже незнакомый — пес, длинноногий ублюдок с черной шерстью и красной пастью, и, щелкая зубами, ловил докучливых осенних мух, косясь на них мутно-голубым глазом. Потом он точно так же покосился на Прокофия, равнодушно зевнул, и вид этого пса как будто сказал ему: «Чужой ты тут, браток». Прокофий растерянно оглянулся по сторонам. Улицы села были безлюдны, лишь сторож, неподвижный, как ко- лода, сидел на ступеньках сельмага — или спал, или невмо- готу было шевельнуться под тяжелым тулупом. И это общее отчуждение вдруг больно укололо Прокофия, заставив впер- вые признать то, что до сих пор он заботливо отстранял от себя. Да, не сами собой отжили корни, связавшие его с отчим краем, и рвать их придется болезненно и трудно. «Куда же идти-то?» — подумал он, глядя на пса, потом резким движением плеч поправил на спине тощий вещевой мешок и зашагал в правление. В «общую», как называли эту болыную и светлую ком- нату, похожую на школьный класс, Прокофий ступил со смешанным чувством нетерпеливого любопытства, волнения и радости, впрочем, тут же сменившимся устойчивым разо- :52