b000002136

— Артелью надо действовать. Я вот по ярмаркам, по ба- зарам, по кабакам пошатался, вижу —люди музыку хорошо слушают. Заведут там в кабаке машину или какой-нибудь искусник из пропойных артистов на скрипке потянет, сей- час народ на песню, как пчела на мед, собирается. И плачут, и смеются, и ругаются... Стало быть, глубоко задеты. От- сюда догадка у меня появилась: собрать из рожечников хор и играть в людных местах. Давать будут, особенно купец. Он на грустную песую падкий. — Сомнительное дело,—подумав, сказал Матвей. — Как хочешь, я не неволю,— ответил Кондратьев. Долго шли молча. На фоне темного островерхого леса ярко-оранжевой точ- кой мелькнул костер. Тихая переливчатая песня рожка до- неслась оттуда, и Матвей заметил, как по красивому, опу- шенному мягкой подстриженной бородкой лицу Кондратьева прошла улыбка. Эх, да и пойду я в степи...— печально выговорил рожок, и вдруг Кондратьев подхватил сильным тенором: Поищу там доли-и..; Рожок смолк, но через мгновение ответил тоскливой просьбой: Матушка пустыня, приюти сиротку... — Ну вот и спелись,— сказал Кондратьев, подходя к костру.— Здорово живете. У костра сидел мужик с рожком в руках, другой лежал на спине, закинув за голову руки, и смотрел в небо. — Здравствуйте, прохожие люди,— ответил рожечник на приветствие Кондратьева. — Чьи будете? — Коверинские. Лошадей вот пасем, а вы? — Мишинские. — Не Кондратьев ли? — Он. — То-то мы слышим, будто он. — Много у вас в Коверине, кто умеет играть? — спросил Кондратьев, присаживаясь у огня. — Почитай, каждый мальчишка дует, да только зря все это... 43