b000002136

Были эти сосны еще молодой порослью, когда вернулся в Мишино мужик Фоня Тряпкин по прозвищу Бездомный. По слухам, обошел он всю Россию, батрачил «в хохлах», ва- тажил на Оке, на Волге, добывал соль на Каспии и денег привез — невпроворот. Щедростью своей крепя в мужиках веру в эти слухи, обильно поил их Фоня водкой. — На хозяйство будешь вставать? — спрашивали му- жики, искательно заглядывая ему в глаза. — Непременно,— отвечал Фоня. Смотрел на Фонино лицо, овеянное иноземными ветрами, припаленное южным солнцем, молодожен Матвей Козлов, и в хмельном тумане сказкой вставал перед ним счастливый, сытый край, легкая — не в тягость, а в удовольствие —ра- бота. Жена его Мария пошла за него против воли родителей, приданого за ней не дали и даже отказали молодоженам от стола и крова. Отец Матвея, конокрад и пьяница, взял их к себе, но у него кроме дырявой избы да ловких на воровство рук ничего не было. Матвей сначала рядился у лесных ба- рышников вытаскивать из реки мореный дуб и пилить его, а потом мир нанял его пастухом. Он взял кнут и рожок и пошел в луга. В те времена по воскресеньям бывали в Суздале боль- шие базары. Оставив стадо на подпаска, Матвей любил тол- каться там среди разного люда, приценялся к товарам, но уходил налегке, как и приходил. Однажды на выходе из города догнал он односельчанина Николая Васильевича Кондратьева. Пошли вместе. На за- паде догорала спокойная, бледно-розовая заря, в болотистом кочкарнике мирно трещали лягушки, и вечер поздней весны был тепел, ласков и нежен. — Вольно, хорошо,— сказал Матвей, вдыхая запах про- будившейся земли.— Ты как думаешь, Николай Василич, на- счет Фониных слов? Запали мне его побасенки в душу, драз- нят. Хочется и мне удачи кусок. — Фонина удача легкая, а может, и нечистая,— ответил Кондратьев, меряя дорогу спорыми, неторопливыми ша- гами. — Жизнь тяжеленька,— вздохнул Матвей.— Баба вот не несет от скудости харча. Приработок надо искать. — Одному трудно,— сказал Кондратьев. — Оно так. 42