b000002136

Из школы, иногда даже не заходя домой, Митя шел к Азе. — Что ты делаешь? Где твой дом? — выговаривала ему мама, но можно ли и нужно ли было сдерживать в чувствах этого уже не мальчика, а солдата, которому бог весть какая судьба уготована на путях войны. Поэтому и не был реши- тельно строг ее голос, а глаза в предчувствии скорой разлуки смотрели на него ласково и горько. Как-то Аза сказала, что у нее есть два свободных дня. Утром Митя, подпоясанный патронташем, в стеганке, сапо- гах, встретил ее на вокзале. Натопленный вагон пригородного поезда, скрежеща и дергаясь, долго тащил их через пустые поля и голые перелески неяркой, уже отгоревшей листопа- дом осени. В вагоне плавал густой махорочный дым, сту- чали костяшки домино. Аза была одета, как обычно, в ша- почку легчайшего пуха, пальто с меховой оторочкой, блестя- щие резиновые боты, и Митя сначала боялся, что она будет как-то неловко выделяться среди рабочего люда ночной смены, едущего сейчас в деревни по домам. Но, видя, как спокойно и просто вошла она в переполненный вагон, как охотно потеснились рабочие, уступая ей краешек скамьи, как узнал ее парень, весь замасленный, черный, словно по- мазок, он успокоился. Обчмокивая короткими затяжками малюсенькую цигарку, парень отрывисто спрашивал: — Отгул дали? — У меня два дня заработанных,— отвечала Аза. — Куда едешь? — На охоту. — С этим? — С ним. — Твой? — Мой. — Ты смотри,— сказал парень Мите и, бросив окурок на пол, крепко растер его подошвой. — С кем балакаешь? Кто такая? — спросили из-за синеи завесы дыма. — Лаборантка наша,— громко ответил он.— На охоту едет со своим парнем. — Знаем мы эту охоту. — Много ты знаешь, таракан запечный. Кого-то обругав, кого-то толкнув в плечо, парень завла- дел отполированным до черного блеска листом фанеры и зашарканными фишками домино. Сели играть итя с по жилым рабочим в аккуратной бобриковои тужурке против 459