b000002136

Митю смущали ее слова и волновали откровенностью, рассчитанной уже не на мальчика, а на мужчину, сознавать себя которым было приятно ему и лестно для его самолю- бия. Дома, сняв пальто, он долго стоял под вешалкой, расте- рянно улыбался и нюхал свою ладонь, сохранившую запах духов и холодного беличьего меха. XX Теперь он просыпался по утрам с мыслью о том, что в его жизни, несмотря на войну, есть место огромному счастью, что вот это узорчатое окно, этот крутой морозный пар из откры- той форточки, эти солнечные пятна на полу — все несказан- ное счастье и радость. Он вдруг стал легко, с уверенностью в евоих силах учиться, много смеялся, часто наедине с собой начинал петь и с какой-то дотоле незнакомой самому себе нежностью относился к товарищам по школе, точно добрый взрослый человек к милым малышам. Ему хотелось движения, постоянного ощущения упруго- сти и силы своих мышц. Почти каждый день он уходил на лыжах в лес. Ему была приятна тяжесть ружья на плече, приятно прикосновение холодной рубчатой шейки приклада к ладони, приятен запах порохового дыма из стволов. Вы- стрел не гремел в заваленном снегом лесу — хлопал глухо и ватно,—и голубовато-бурая тушка белки медленно кати- лась по еловым лапам в облаке сухого, колюче вспыхиваю- щего мелкими искрами снега. Под выходной день он иногда оставалея ночевать в первой попавшейся деревне, в какой- нибудь Погорелке, Говядихе, Селянинке, одно название ко- торой уже волновало его своей русской исконностью, сво- бодно входил в незнакомую избу, зная наперед, что скажут- ся сами собой у него слова, отзовущиеся доверием и приветом. А сон в душном тепле полатей или русской печи после долгой ходьбы по рыхлому снегу, после железного мороза, стягивающего кожу на лице! А вздох какого-нибудь деда в кромешной предутренней темноте: «Ох-хо-хо, да бу- дет ли конец-то зиме этой треклятой...» Еще в сумерках Митя покидал гостеприимную избу, вставал на лыжи и, оглядываясь на вертикальные дымки деревни, предвещав- шие сухую морозную ясность, опять уходил в леса. Днем там без конца можно было любоваться превращениями солнеч- ного света, то густо синеющего на затененном елями снегу, 450