b000002136

вот так влюбился из двадцать шестого ряда партера в акт- рису... Он тоже стал звучно и редко хлопать в ладоши, а Митя помимо своей воли вдруг надулся какой-то глупой, самодо- вольной гордостью, потому что знал эту девушку — выпуск- ницу их школы, первую и единственную любовь брата Саши. «У Азки гипертрофированное желание нравиться,— говорил как-то Саша в минуту откровенности,—и ей дано сполна, чтобы повсечасно удовлетворять его. Но все-таки красоту не назовешь счастьем. Счастье, братишка,— область духовно- го». Саши уже не было в живых, и, может быть, теперь Аза Павлова — дитя человеческое редкой, ошеломляюгцей кра- соты — переживала болыпое горе, но Митя не думал об этом. Как-то довелось ему слышать разговорчик: «У вас в городе и тюрьмы-то, кажется, нет»,— пренебрежительно сказал один; другой обиделся за свой город и, надувшись, возразил: «Ну как же! Конечно, есть». Что-то сродни этой мелкопоме- стной гордыне чувствовал и Митя, стараясь обратить на себя внимание Азы, когда раненые окружили ее после концерта, не давая пройти к раздевалке. — Митя! Митенька! — закричала она, наконец, вытяги- ваясь на носочках и махая ему рукой над головами обсту- пивших ее. И он с удовольствием накинул ей на плечи невесомую беличью шубку, взял сверток с туфлями и вывел под руку в морозный туман вечера. Сквозь этот сиреневый в свете доцветающего заката ту- ман неясно вырисовывались контуры затемненных зданий, фонарные столбы, заиндевевшие деревья. Визжал под нога- ми прохожих утоптанный на тротуарах снег. — Ну как я выглядела из зала? — спросила Аза. — Чудесно, Азик! Чудо! — с искренним восхищением вос- кликнул Митя. — Ах, как хорошо, что ты оказался там! сказала она. Если бы не ты, за мной увязался бы комендант госпиталя, этот... с косыми бачками... Видел? В подъезде полез бы це- ловаться. Ох, Митенька, нелегко быть красивой. Иногда, если на меня только смотрят сальными глазками, мне уже хочется принять ванну. Тебе этого не понять, это надо кожей почувствовать. А я, Митенька, уважаю свою красоту. Я вот часто разденусь донага и смотрю на себя в зеркало лю- буюсь иудивляюсь, как этомогло такое получиться. Ты*ово- ришь — чудо. Право же, чудо какое-то... Самой не верится... 29 С. Никитин