b000002136

с любой страницы, а однажды попросил принести бабуш- кину библию. До войны он был секретарем райкома партии, осенью с отрядом парашютистов выбросился в немецком тылу на помощь развертывающемуся партизанскому дви- жению, был тяжело ранен и переправлен на Большую землю. Он рассказал об этом Мите как-то небрежно, мимо- ходом, словно речь шла о привычной прогулке за город, а не о прыжке с самолета в неизвестность, в ничто, а Митя, оглядывая его коротко остриженную голову, крепкую шею, толстые мускулистые руки, лицо с резкими складками от крыльев носа до подбородка, думал с чувством восхищен- ного удивления, что ведь именно он, вот этот живой чело- век, качался на стропах парашюта в кромешной тьме осен- ней ночи. Однажды, подавая Мите халат, маленькая, горбатая, с угловатыми чертами лица, как у всех горбатых, нянечка сказала: — А у нас концерт, артисты поют. И наверху в этот же миг, точно обвал, загрохотали апло- дисменты. По выбитым гранитным ступеням Митя взбежал на второй этаж, в палатку, где лежал майор Куликов. — Митя пришел! — радостно встретил его майор и вы- соко подбросил подушку.—А я тебя жду. Поедем скорей на концерт. Митя помог ему перебраться в каталку и повез в зал, ко- торый все еще гремел и буйствовал: хлопали в ладоши, сту- чали об пол костылями, кричали, свистели. Круглоголовый парень с красным вспотевшим лицом повернулся к Мите и Куликову: «Ведь незатейливо цоет, котенок, а так... ведь вот так, а!» — он ковырнул большим пальцем грудь и, весь опять устремившись к сцене, завопил: — Еще! Браво! Спасибо! На сцене стояла девушка с высокой соломенной приче- ской, в синем бархате, открывавшем ее худенькие плечи, и, кланяясь, улыбаясь, целовала свои кулачки, горстями рас- сыпая в зал воздушные поцелуи, потом, обернувшись к аккомпаниатору, поощрительным жестом руки заставила его встать и поклониться. Тот — худой, длинный, с белой клочковатой шевелюрой — переломился в пояснице, кла- няясь роялю, и снова сел, обреченно положив на клавиши сухие кисти рук. — Ее без пения, просто так можно со сцены показы- вать — хороша,— восхищенно сказал Куликов.— Однажды я 448