b000002136

торой на груди едва сходилась кофта, угрожающе натяги- вая петлями пуговицы. — Да я разве отрекаюсь от хорошей жизни! — встрепе- нулся старичок.— Как набились в вагон — стояли, теперь вот сели, а потом и лечь можно будет. Так оно и в жизни двигается. Вот только бы войну избыть. На всем лежала печать войны. Некогда такой яркий, шумный, веселый базар распух в огромную барахолку, где ни во что ставились деньги и приобретали значение валюты хлеб, соль, мыло, спички, спирт. В парке по темным аллеям угрюмо волочилось урезанное комендантским часом гу- лянье. Вокзал пропах карболкой, аммиаком, заношенной одеждой и прелой обувью. На городской бульвар в теплые осенние дни выходил Юрочка Дубов — юноша с нежным девичьим лицом, с глубокими, точно темные колодцы, гла- зами. На нем была ладно подогнанная по его фигуре моло- дого античного бога шинель, маленькая пилоточка и зер- кально начищенный сапог на единственной ноге; костылики черт знает из какого совершенно невесомого дерева заво- раживали изяществом работы. Этот скромный, застенчи- вый. умный красавец был, однако, злом Митиного, да и ие только его одного, детства. Матери всего города корили своих детей Юрочкиными достоинствами: «Посмотри, оболтус, на Юрочку Дубова, а ты?!» — и тем невольно восстанавливали их против Юрочкиной исключительности. На бульваре он выбирал лавочку поукромней, садился и, прикрыв мохна- тыми ресницами глаза, подставлял лицо солнцу. РІногда к нему подсаживался кто-нибудь из знакомых. Однажды Митя слышал, как Юрочка, застенчиво улыбаясь, оттого, очевидно, что ему приходится рассказывать о сеое, и с не- доумением разглядывая длинные узкие кисти своих рук, го- ворил: — Как-то на прогулке с няней я нечаянно убил камеш- ком цыпленка и заплакал. Меня не могли утешить до ве- чера, пока я не заснул. Таким, в сущности, и на фронт по- пал. Ночью пошли в разведку, проникли в немецкии блин- даж и спокойно, без шума, вырезали восемь спящих солдат. Я сам заколол двоих. Но при выходе немножко подшумели, попали под обстрел. Меня слегка задело, я упал, а немец кий офицер стрелял сверху из вальтера... Странно, когда он попадал в грудь, я почти не чувствовал боли и крутился, как выон на сковородке, а когда раздробил коленныи су- став, боль прихлопнула меня, точно пресс. Ра з ! - инет 443