b000002136

в действо, то окончательно уверовал в их реальное сущест- вование. С этой, быть может, не такой уж наивной верой не рас- стался он и поныне. V II Последнее Митино лето перед школой прошло среди плотников, конопатчиков, кровелыциков, маляров, отстраи- вавших во дворе маленький, в две комнаты, флигель. К тому времени бабушка продала двухэтажиьій дом, кото- рый ей не под силу стало обихаживать, и еемья доживала в нем последние дни, дожидаясь завершения постройки флигеля. Плотники были все из деревни. Они и ночевали прямо тут же, во дворе, кто на куче пакли, кто на стружках, и только их старшой — низенький, юркий мужичок Михай- ла — заявил, что будет спать в доме, на русской печи. — Я, милок, по теплу на всю жизнь еще с войны соску- чилея. Ежели разобраться, у меня в глубину и на пол- пальца-то не оттаяло. А уж ноги, ноги! Постучать друг о дружку — зазвенят, как плашки. Он залезал на печь и, угнездившись там на полушубках, на всяком рунье, долго бормотал, слушали его или нет, о невзгодах гражданской войны, с избытком выпавших на его долю. Митя не отходил от плотников целыми днями, привле- ченный проснувшейся в нем страстью ко всякому инстру- менту, ко всём этим топорам, пилам, фуганкам, рубанкам, шерхебелям. Топор ему еще не доверяли, фуганок оказался слишком тяжел для него, в работе рубанком недоставало сноровки, зато забористым шерхебелем, который плотники называли шершелкой, он махал без устали, в листик ис- стругивая всякие дощаные отходы. Счастливыми были для него ночи, когда мама отпускала его спать к плотникам. Сложно и крепко пахло в недостроенном флигельке, смешались тут запахи сосновой стружки, потных рубах, ма- хорки; в зияющие проемы окон черным-черна глядела усы- панная звездами ночь, а в кустах, в подзаборных бурьянах что-то копошилось, попискивало, шарахалось. Плотников, не считая Михайлы, было четверо. Краси- вый, озорниковатый Валька Хлыстов, распевавший во все 424