b000002136

Мите разрешили покрутить ручку машины, но сил его не хватило даже на то, чтобы сдвинуть ее с места, зато ба- рабан .веялки, ходивший легко и бесшумно, он крутил до устали, поднимаясь наутро со сладостной ломотой во всем теле. И надо же было случиться такому, что именно в эту спелую пору лета — пору зрелости плодов, самую богатую пору природы и человека,— на деревню обрушилось бед- ствие. Ночью Митю разбудил встревоженный голос хозяйки: — Оно хоть и далече от нас занялось, а надо вынести. Мама крепко обняла Митю. За окном бился багровый отсвет, звякал набат, но Митя еще никак не мог связать этот тревожный свет, этот набат, дрожащий шепот хозяйки и оцепенение мамы в одно понятное слово — «пожар», пока мама не спросила: — Кто горит? — Наталья. Ох, лишенько! — вздохнула хозяйка. И тогда Митя понял. Что-то слабенькой птичкой то- ненько-тоненько затрепетало, забилось у него в груди, он выбежал вместе с мамой из избы, увидел огромный, разо- дранный на вершине столб черно-красного пламени и уж не помнил из этой страшной ночи ничего, кроме самой пу- стяковой подробности: кто-то остервенело мотал створку Толянкиного окна, стараясь оторвать ее от рамы. Утром Наталья сидела на сундуке у россыпи курящихся серым дымом головешек и плакала. К Мите подошел Иг- наша. — Яблочки теперь у нас печеные,— сияя, сообщил он.— Айда в сад! И они побежали в сад сшибать палками печеные яблоки с высоченной корявой яблони, дочерна обожженной пожа- ром. VI К счастыо для Мити, его бабушка была грамотной. Он не помнил, чтобы у него были детские книги, и даже Пуш- кин открылся ему не «Сказкой о рыбаке и рыбке», не «Зо- лотым петушком», не «Семью богатырями», а «Сном Тать- яны» да еще, пожалуй, сценой сражения Руслана с Голо- вой. Их он мог слушать бесконечно и сам отыскивал в толстом томе по каким-то едва заметным пятнышкам на 422