b000002136

со сказкой о тростниковой дудочке, заговорившей челове- ческим голосом, хотя пастуший рожок тех мест — вовсе не тростниковая дудочка. То были места известных владимир- ских рожечников, и, боже мой, как же играл этот деревен- ский пастух, как он играл, если в неокрепшую детскую Ми- тину память навсегда вошли не только сам пастух и бреду- хцее в тумане стадо, но и сама от нотки до нотки мелодия рожка, необыкновенно напевная, отзывающаяся в душе чи- стым грустным чувством! Росистое, ясное, расцветало утро. В бору куковала ку- кушка. Мальчики загадывали, сколько лет им жить, и радо- вались, когда уже сбивались со счета, а она все еще продол- жала щедро отсчитывать годы. В кузнице ей вторил звонким перестуком своих моло- точков кузнец Бабка, веселый кудрявый силач и красавец, ломавший березовые оглобли, как спички. Добродушно ма- теря мальчишек за их докучливость, он охотно отливал им тяжелые свинцовые биты на зависть всем окрестным де- ревням. Предельно чисты были утренние звуки в деревне, не смешиваясь в сплошной, уже неслышный привычному уху шум, как это бывает в городе. Вот проголосил петух, за- скрипели ворота, тяжело шлепнулось на влажную землю яблоко в саду... С неосознанной остротой и жадностыо впитывал Митя этот новый для него мир. Возле мелкого теплого пруда, ко- торый назывался здесь Барский двор, росли пышные та- волги; весь косогор, поднимавшийся от деревни к бору, пе- стрел фиолетово-желтыми цветами иван-да-марьи, а залив- ные луга за прудом межевались то золотой полосой лютика, то белой —поповника, то розовой — клевера. Должно оыть, избалованный в детстве этим цветочным изобилием, Митя так и не приобрел городской привычки тащить домой бу- кеты луговых цветов. Толянка водил Митю на луговые баклуши мутить щ>- рят. Этому занятию мальчики с упоением предавались ча- сами. Теплая грязь по колена, обожженная до костей спина, резкая вонь рыбьей чешуи от рук, живота, груди,^ труси- шек — все сливалось в азартное наслаждение охотои, кото- рая, как известно, пуще неволи. Подошла молотьба. Вокруг машины с ржавыми зубча- тыми колесами сновали пестрые рубахи, кофты, мелькали в пыльном воздухе золотые снопы. 421