b000002136

пушку. Неподалеку от нее под навесом стоял красноармеец с винтовкой. — Валяй отсюда, пацан,— сказал он.—Нельзя. И надолго потом осталось у Мити убеждение, что часо- вой с винтовкой и пушкой охраняет ту заповедную черту, за которой, по неправедным словам Андрона, будто бы нет ничего, а только ветер. ѵ Еще в детстве жизнь связала его с природой, не обнеся этим драгоценным даром. Городской двор был обширен и дик, весь в лопухах, кра- пиве, полыни, в кустах желтой акации и бузины, в непри- витых яблонях и выродившемся вишеннике. В поддревес- ной сыри водились лягушки и ящерицы, мокрицы и черви. Под крышами всевозможных сарайчиков жили летучие мыши и птицы. Двор обогатил его названиями деревьев и трав, всех пол- зучих и летающих тварей. За лето он дичал на этом дворе — спал в обнимку с Лаем на половиках, ел стручки акации, яблоневую завязь, пил теплые куриные яйца, которые находил в лопухах и кра- пиве. Смазывая вазелином его цыпки, мама грустно взды- хала и уносила к себе на постель, чтобы хоть ночью овеять теплом своей ласки. В одно из дошкольных лет, еще до того, как дядя пер- вый раз взял его на охоту, Митя на целый месяц попал в деревню. Ему запомнились теплые сумерки, высокое блед- ное небо, розовенькие облачка по горизонту и две проселоч- ные колеи во ржи, разделенные муравчатой бровкой. Он сидит с мамой в телеге; ему очень хорошо с ней, но он пока не ведает всей меры своего счастья, потому что то, что бу- дет у него впереди, окажется еще прекраснее и запомнится на всю жизнь, как лучшее время близости к маме. «Спать пора... спать пора...» —посвистывает во ржи пе- репел. И Митя засыпает. Уже темно, когда он открывает глаза, кто-то большой, широкий, загородивший ему спиной пол- неба, идет, держась за край телеги, и Митя в полусне слы- шит разговор: — А ты, паря, откуда будешь-то? спрашивает воз- ница. 419