b000002136

вагоном, потому что в то время Митю часто перевозили из города в город его неустроенные родители, но кто же знает... Потом была большая, наполненная зеленым полумраком штор комната, в которой по белому потолку разбегались какие-то веерообразные, переломленные на матице тени. Был рубиновый огонек лампады перед бабушкиной божни- цей; были дядины ружья, висевшие на лосиных рогах; была бутылочка с соской, и был холодящий ужас, когда из-за края стола поднялась седая, лохматая шкура (дядя в выворочен- ном полушубке), схватила бутылочку, и Мите сказали, что' это медведица унесла ее своим медвежатам. Все это— и комната, и божница, и ружья — было на вто- ром этаже двухэтажного дома из серого камня. Эти полые шероховатые бруски цемента и гравия, похожие на плитки козинаков, своими руками формовал дед Мити — рабочий железнодорожных мастерских; он сам постепенно выклады- вал и стены дома, мечтая со временем разместить в его воль- готном просторе свою многочадную семью, но три войны начала века унесли почти всех его сыновей, сам он тоже умер вскоре после Октябрьской революции, и дом оказался слишком болыним для траченной смертью семьи. Весь ниж- ний этаж поэтому занимали квартиранты, а в трех верхних комнатах и на просторной террасе, увитой волчьим вино- градом, с бабушкой, мамой и дядей жил Митя. Отец к тому времени надолго выпал из его жизни. Летом на дворе Мите стелили два выстиранных и еще хранивших запах речной воды половика, он садился на них и часами мог оставаться один. Едва уловимо пахло нагре- тыми заборами, Лопухами, крапивой. Роясь в пыли, мирно квохтали куры; важный селезнь, тонкоголосо пошваркивая, вел к корыту с водой ленивых уток; рядом с Митей на поло- виках пойнтер Лай щелкал зубами на докучливых мух. Этот мослатый, ребрастый, неуклюжий пес был добродушен и кон- фузлив, часто задумывался со слезой в грустных глазах и вдруг прерывисто вздыхал, словно ребенок после продол- жительного плача. Во сне его преследовали кошмары, он скулил, повизгивал, и тогда приходилось будить его толчком в бок. Он всегда вызывал в Мите щемящую жалость, при- ходя с разорванными ушами, кровоточащим глазом или про- кушенной губой после драки с другой собакой, обитавшей во дворе,— угрюмой рыжей дворнягой Пиратом. Это был не- крупный, но по-боецки ловкий, мускулистый и свирепый зверь. Его прозрачные глаза смотрели зло и презрительно. 412