b000002136

Каким свиньям? Мы собираем для лесозащитных станций. Неужели не знаете? — Ка-а-к не знать...— протянул дядя Вася.— Что ж, за это плата какая-нибудь есть, за желуди-то? — Нам не надо,— стыдливо ответило шепотом сразу не- сколько голосов. Вскоре ребята ушли. — Попадутся грибы — несите сюда! — крикнул им вслед дядя Вася. Ко всему прочему, он был еще и ленив, под- тверждая этим известный анекдот о бакенщиках: « — Бакенщик, лещ плывет! — Жареный?..» В полдень, когда я стал варить уху, а дядя Вася уснул на куче палого листа, пришли художники с заляпанными крас- кой этюдниками. . Один художник был седой красивый старик, проница- тельно смотревший из-под нависших бровей спокойными на- смешливыми глазами, другой — молодой, с длинными пря- мыми волосами и сухим лицом, одетый с нарочитой небреж- ностью в широкую блузу и вылинявший берет. Они расположились неподалеку от моего костра, вынув из этюдников палитры и натянутые на рамки холсты. Я знал, что художники не любят, когда за их работой сле- дит посторонний глаз, и поэтому старался не смотреть в ту сторону, где они сидели. Уха была готова. Мне пришла мысль позвать к обеду ху- дожников, дядю Васю и рыболова, который все еще сидел на берегу, похожий в своей плащ-палатке на огромную уснув- шую птицу. Подойдя к нему, я начал обычный разговор о клеве, о погоде, о рыбных местах. Он, казалось, очень обра- довался моему появлению, заговорил оживленно и доброже- лательно; выбритое морщинистое лицо его приветливо за- улыбалось. На предложение отведать ухи он согласилея про- сто, без церемоний. — У вас, я видел, хорошо клевало, а я вот ничего не на- ловил. Так сидел, думал... Да и рыболов-то я от случаяк случаю,— виновато сказал он, медленно наматывая леску на бамбуковую удочку. Когда я появился за спинами художников, они даже не оглянулись на меня, явно демонстрируя свое презрение к непрошеному зеваке. Я свободно рассматривал их этюды. У молодого был мелкий неуверенный мазок, чувствова- 35