b000002136

значительно и жутко, словно я стоял подобно героям фанта- стической «Плутонии» на пороге детства человечества. Заночевать я решил в развалинах землянки, где храни- лась бочка с живицей. Песок на полу был мягок, но не про- грет солнцем, и, проснувшись среди ночи от холода, я вышел из землянки. Глубокая, мертвая, затягивающая, как омут, стояла ти- шина. Одиночество, которым я так наслаждался весь день, точно мохнатая лапа, вдруг стиснуло мне сердце и неодолимо повлекло к жилью, к огню, к людям. «Да полно, есть ли тут жив человек!» — пробовал я разум- ным доводом унять бессознательный порыв к бегству. И не выдержал, пошел наугад вокруг озера, боясь, что круг замкнется, а я не встречу ни кочующих рыбаков, ни лесорубов, ни сборщикѳв живицы. Но вот впереди забилась, захрипела на цепи собака. Не- много погодя на тусклом фоне озера обозначилась остроко- нечная стреха избы, и, постучавшись у ее дверей, я, как в середину книги, вступил в незнакомую людскую жизнь. Это было жилье лесного объездчика Феди. ЛЕСНОЙ ПОСЕЛОК ...Шагаю седыми хрусткими мхами, солнечными просе- ками, смолистыми борами. День ли, ночь ли — я все равно иду, если есть желание, а нет — живу там, где нахожу воду, чтобы размочить сухарь. Однажды ночью, прикинув по карте расстояние до лес- ного поселка, я затоптал небольшой костерок и зашагал, чув- ствуя дорогу ногой, как лошадь. Впереди меня бесшумно носились ночные гітицы; лес тихо перешептывался; в его темных глубинах то трещала ветка, то падала шишка, то булькала вода. Уже за полночь я вошел в поеелок. На ярко освещенной танцевальной площадке толпилась молодежь, у магазина разгружалась машина с продуктами и бегали неведомо по- чему бодрствующие мальчишки. Они отконвоировали меня к коменданту. На стук вышел седобородый дед в гимна- стерке и подштанниках, зевнул и, отказавшись смотреть мои документы, сказал: — Ступай, сударь, в общежитие и ночуй. Там свободны коек полно. 396