b000002136

рыболов в плащ-палатке с капюшоном, откинутым на спи- ну. Вел он себя несколько странно для обычного рыболова: весь утренний клев, ради которого рыболовы не спят ночь, мокнут в холодной росе, отдают себя на съедение комарам, он прокурил, сидя под сосной с именем «Оля», и даже не раз- мотал удочки. Потом, когда мутная пленка тумана растая- ла над озером и в нем отразилось холодное чистое небо, он наконец закинул одну удочку, сильно шлепнув по воде по- плавком и грузилом. По узкому стоку, выходящему в реку, поднялся на лодке бакенщик дядя Вася. Он причалил лодку к берегу и скрылся в лесу с корзиной через плечо — пошел за белыми гриба- ми-дубовиками. Вскоре он появился рядом со мной, сел и стал чистить грибы. Ему, видимо, очень хотелось поговорить. С минуту посмотрев на мои поплавки, он спросил: — Окуней ловите? — Угу. — А я вот тут лета два назад с дорожкой ездил, так щуку поймал без малого на три пуда. Теперь она в музее содер- жится. Не приходилось видеть? — Ага. — Я выехал ранним утром. На воде лежал туман... Рассказ дяди Васи о щуке давно уже утратил всю непо- средственность. Виной этому была неболыная заметка в ме- стной газете под рубрикой «Уголок натуралиста», бесталанно написанная сотрудником редакции от лица дяди Васи. С тех пор старик, повествуя о щуке, слово в слово повторял за- метку. Мне пришлось бы выслушать этот убогий рассказ, если бы не школьники, пришедшие на Мшары за желудями. Они шумливой толпой вышли на берег, но, увидя, что я ловлю рыбу, притихли, пошептались и сели у меня за спи- ной, затаив дыхание. Несмотря на присутствие ребят и болтовню дяди Васи, клев был хороший. Однако, смущенный вниманием столь многочисленных наблюдателей, которые при каждой по- клевке неистово шипели «тащи», я волновался, торопился или медлил, дергая как попало, и неизменно вытаскивал го- лый крючок. Между тем дядя Вася тихо спрашивал ребят: — Зачем это вы желуди собираете? Свиньям? — Что вы! — слышался в ответ ему сдавленный шепот.— 34