b000002136

башках, махали руками, что-то кричали. И таким юным праздником веяло от всего этого, что и сам потом весь день чувствовал себя счастливым мальчишкой. Зимой я прилетел из Сибири и, когда уже ехал на элект- ричке из аэропорта в Москву, то постарался вспомнить все, что видел за эти несколько часов пути. Вспомнил, Что ел жареного омуля в Свердловске, видел в розовой морозкой дымке сизые хребты Урала, потом полюбовался красивой россыпью огней Казани — и все. Правда, кругом были люди, но, отгороженные друг от друга высокими спинками кресел, они так и остались для меня просто пассажирами — без име- ни, без биографии, без судьбы. И мне, под стук колес подмосковной электрички, пришла на память мысль неутомимого землепроходца Короленко о том, что поезда, пароходы и прочие виды транспорта, кото- рые подарила нам цивилизация, отрывают писателя от стра- ны, от ее природы, от ее народа. Быть может, чтобы сократить этот разрыв, я и шагаю те- перь по проселочным дорогам... Я люблю говорить с деревенскими стариками. Кроме то- го, что болынинство из них — чистейшие родники русской речи, свободной от всякой словесной дряни, вроде «ассорти- мента», «метиза», «оргвыводов», они еще много знают. Бо- гаты они, конечно, не теми книжными знаниями, которые даются образованием, а теми, что исподволь накапливаются в течение всей жизни. Они знают, где и как поймать рыбу, как замесить хлеб, как отделить пчелиный рой, вспахать землю и посеять зерно. Мы часто даже не считаем это знаниями, а между тем они не менее важны, чем алгебра, биология, история или фи- зика. Парень сидел на крыльце, бил прутиком по широкой шта- нине и рассказывал, что его друг Васька, перебравшийся не- давно в город, влюбился там в актрису. — Васька в актрису влюбился? —переспросил большой, спокойный кузнец Ватулин с обидой в голосе. Фу, какое свинство! Ведь она его мизинца не стоит. Хорошая, говоришь, 389