b000002136

Он подумал немного, как-то очень своеобразно помогая себе мышцами лба, и сказал убежденно: — На данном этапе — по десятке нам на трудодень полу- чить. Сейчас по четыре получаем, а надо до десятки достичь. Однако «на данном этапе» мы не остановились, забрали далыне. И я подумал: «Да, сколько бы проблем ни перечислили мы, все онибу- дут разрешены Василием или уже разрешены им. И только он сам — главная и вечная проблема». М С Т ЕР А За каждой вещью лежит целый мир, о котором она мо- жет рассказать дотошному уму. Кто сделал ее, из чего, за- чем, кому она принадлежала, как была добыта —не значит ли действительно открыть мир, загадочный и неповторимый, если узнать все это? Так однажды рисунок акварелью, висевший у меня над столом в деревянном доме, открыл мне прекрасную душу русского человека, которого уже давно-давно нет в живых... Но о рисунке есть отдельный рассказ. А сейчас это рассуж- дение об истории вещей нужно лишь для того, чтобы объяс- нить, как большой разговор начался с маленькой статуэтки. Это незатейливое изделие художественной керамики, изображавшее зобастого птенца, украшало в Мстере стол ху- дожника Игоря Кузьмича Балакина. Заметив, что я рассмат- риваю статуэтку, жена художника Нина сказала: — Раньше я работала вот на таких изделиях, ведь я по профессии техник-керамик, а мстерский живописец из меня получился случайно. — Как же так? — Да вот вышла замуж во Мстеру за своего Игоря, а ке- рамику тут делать нечего. Попробовала себя на росписи шка- тулок в художественной артели, и неожиданно дело пошло. Теперь вот и малюю... — Нет, ты заметил, как она это сказала! встрепенулся Игорь Кузьмич. — М-м-да,— только и нашелся ответить я. — Вот именно! А знаешь, почему? — Нет. — А вот пойдем завтра со мной в артель, станет ясно. Утром мы пошли в артель. Цех живописи представлял собою несколько просторных голых комнат, невольно наво- 383.