b000002136

собрав вещевой мешок, купив фуражку с каким-то пошло- ватым клеймом на подкладке «кепи-спорт», я двинулся в путь. НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК Пестрый летний базар встретил меня шумом, духотой, сенной и навозной пылью. Здесь вперемежку стояли лошади, грузовики, тележки; исступленно визжали поросята; поодаль от мясных, молочных и овощных рядов толкалась барахол- ка. Молодой человек, размахивая трикотажной рубашкой, кричал с кавказским акцентом: — Бобочка! Бобочка! А вот персидская бобочка! Кучка охотников, жарко дыша друг другу в затылки, разглядывала ружье. Пожилая колхозница долго старалась заглянуть через их головы, вытягивала шею, подпрыгивала и, наконец, потянула одного из охотников за рукав. — Милай, чегой-то тута продают? Тот медленно повернулся, окинул ее ленивым взглядом и сказал: — Аэроплан. — А вот свежее! А вот, молодчик, утрешнее! —напере- бой кричали молочницы, стоило только кинуть в их сторону обнадеживающий взгляд. Я искал попутную машину, чтобы выехать за черту го- рода. Наконец шоферы показали мне на грузовик, который уже подрагивал от конвульсивных усилий мотора. — Подвези! — крикнул я издали шоферу. Бывает так — знаешь человека с детства, а он идет мимо и отворачивается. Хочешь кивнуть, ищешь его глаза —нет! Так и этот шофер, мой одноклассник, отворачивался, а когда, наконец, столкнулся со мной лицом к лицу и отвер- нуться было нельзя, сказал: — Зазнался. В шляпе ходишь. — Постой, Пашка! — оторопел я.—При чем тут шляпа? — А при том, что ученый стал — зазнался. Потом мы долго молчали, очень недовольные друг дру- гом. Пашка, казалось, всецело сосредоточился на преодоле- нии валких районных дорог. — А у меня как не задалось в седьмом классе с немец- ким языком, так с тех пор и не учился,— сказал он наконец. — Жалеешь? 376 Ч