b000002136

дарила мальчишек никакой, хоть самой завалящей, тайной. И тогда трое мальчишек выдумали ее сами. Каждый надре- зал околО большого пальца руку, выдавил каплю крови и расписался ею в клятве отправиться на будущее лето в путе- шествие по Клязьме. Один из мальчишек переусердствовал: размахнул руку так, что пришлось перетянуть ее жгутом и бежать в боль- ницу. Врач, накладывая швы, качал головой: — Хлеб резал! Как же ты ножик-то держал, пострел? Отец есть? Мать есть? Вот и скажи им, чтобы сняли с тебя штанишки да чик-чик, чик-чик... В другой раз не станешь баловать. Кровавая клятва была вложена в бумажный цветок и спрятана в вентиляционную отдушину, чтобы летом быть вынутой оттуда и приведенной в исполнение. Но жизнь рассудила по-своему. Был ветреный летний день. По улицам, вихрясь, носилась пыль, в лицо хлеетало колючим песком, и как-то остро, неприятно блестели стек- лянки, всохшие в подметенную ветром землю. Мальчишки в тот день ходили по родительскому заданию то ли покупать электрический утюг, то ли отдавать в починку часы. На мо- сту через железную дорогу им попались идущие на обед ра- бочие, они были возбуждены, шли болыними толпами и все повторяли слово, которое до сих пор означало для мальчи- шек игру, а теперь раскрывалось в истинном своем смысле: «В-о-й-н-а»... Так еще детской клятвой был предопределен мне путь по Клязьме. Я видел много российских рек и вовсе не по пристрастию туземца могу сказать, что Клязьма с ее притоками Кирча- жом, Пекшей, Воршей, Колокшой, Нерлью, Судогдой, Не- рехтой, Уводью, Тезой, Лухом, Суворощью и другими, более мелкими,— один из самых красивых речных бассейнов сред- ней России. Все эти реки и речушки не похожи друг на друга; одна бежит, прозрачная до дна, студеная летом и незамер- зающая зимой; другая медленно, едва заметно влачит сквозь камыши и темные ямы свою зеленую воду; третья несется через смуглые пески, через лесные завалы изжелта-корич- невым пенным, водоворотным потоком; четвертая серебри- стой чешуйчатой змейкой вьется в ромашковых и лютико- вых лугах, ныряет под мосточки, тоненько звенит в прозе- леневших сваях старых плотин и мельниц... Я давно замечал, что река, вблизи которой вырос чело- 374