b000002136

брасывая тонкие, с широкими копытами ноги в белых чулоч- ках. — Вот бы мне лосиные-то ноги!.. — с каким-то томле- нием сказал дядя Леня.— Всю бы землю напоследок обе- жал. Так бы и стеганул по болотам, по гарям, по лесам... Он сразу обмяк и маленьким комочком свернулся над костерком. С тех пор часто бывало, что мы поглядим друг другу в глаза, и я спрошу: — А что, Дядя Леня, вот бы лосиные-то ноги? Он так и встрепенется весь. — Ударился бы по болотам — иээх! В то время я давно уже собирался в пешее путешествие по древней владимирской земле, моей родине, но всегда ка- кие-то дела и заботы житейской повседневности мешали мне. «Время свистит над головой — только шапку держи, чтоб не сдуло,—подумал я.— Далеко ли те годы, когда и мне придется мечтать о лосиных ногах...» И в то же лето, кинув за плечи рюкзачок, уже шагал на- встречу ветерку по пути, предопределенному всей моей пре- дыдущей жизнью, а спустя еще десять лет повторил его на лодке. Зачем я пошел и чего искал? Кому-нибудь этот вопрос, может быть, покажется ясным: ты, мол, писатель, вот и по- шел «собирать материал», кропать вечным перышком в за- писной книжице всякие наблюдения. Но такой нужды у меня не было, и я ни в тот, ни в другой раз не искал ника- кого «материала», не делал никаких записей, а просто нуж- дался в непосредственном ощущении родины — ее людей, неба, солнца, ветра, рек, озер, болот, лесов, лугов, полей... И эта маленькая повесть ееть не что иное, как отрывочные воспоминания о тех днях счастливой близости к ним. КЛЯЗЬМА Оба раза путь мой лежал вниз по Клязьме. Выбор его был для меня естествен. Кого, выросшего на любой реке, не манила она вниз к неизведанным своим излучинам, перека- там и плёсам! Вспоминается мне наивное детство, когда надо было непременно иметь с друзьями общую тайну, чтобы эта тайна скрепляла дружеский союз. А жизнь была проста и не 373