b000002136

Позеленевшие бронзовые браслеты свободно болтались на предплечьях, и я невольно представил себе, как эти брас- леты когда-то туго охватывали женскую руку, а под бронзо- вой диадемой, обрамлявшей голый побуревший череп, би- лась живая человеческая мысль. Она когда-то ходила, смея- лась, пела, страдала, любила, была матерью, эта женщина... И вот история, которую я так не любил в приходской школе, открылась мне не через букву, а через человека. Я мог пред- ставить себе как живых ремесленника, смерда, воина, юро- дивого на паперти собора... И с тех пор так и изучал исто- рию, подставляя на место буквы человека. Бывает теперь, проснешься светлой ночью, смотришь вот на эту луну и ду- маешь —черт возьми! Светила она так же и сто лет назад и тысячу, будет светить еще миллионы лет — кому? Даже страшно станет. А потом вспомнишь ту женщину, которая в точности, как мы, смеялась, пела, страдала, любила, и ду- маешь — ничего страшного нет, если в прошлом и будущем ты все можешь понять через современного человека и в том числе через самого себя! Неразрывная цепь, связывающая прошлое, настоящее и будущее. Все мы — звенья этой цепи. Мы, бррат,— настоящее народа. Было уже далеко за полночь, когда Боря вернулся домой. Он вошел, не стуча, не щелкая замками, не гремя засовами: все двери были снабжены запирательными механизмами его собственной системы, рассчитанной на абсолютную бесшум- ность действия. Но никакая хитроумная техника не могла усыпить мамину заботу и тревогу о нем. В какой бы час он ни возвратился, его встречал один и тот же вопрос: — Вернулся, Боря? Ну, слава богу... И теперь уже можно было шуметь, стучать, бегать, то- пать — мама все равно спала, спала до своего часу, когда над городком, поглощая и растворяя в себе все остальные звуки, несся тонкий свист заводского гудка. Боре было больно замечать в маминых глазах признаки постоянной тревоги о нем, но он понимал, что с этим ничего не поделаешь. Эта тревожная печаль залегла в них после гибели отца на фронте — гибели самоотверженной и славной, во имя спасения товарищей —и не слабела с годами, а, на- оборот, приобрела оттенок какой-то затаенной просьбы, слов- но в Борином сходстве с отцом и особенно до жути похожих глазах, болыпих, раскаленных, мама видела какую-то роко- вую предначертанность и его пути. Мама!.. Боря помнил, как давным-давно, когда он был 360