b000002136

чувствуя, что старик скоро оставит их и в жизни и в доме один на один. — Вот ужо я вас всех помирю,— загадочно говорил Ро- ман. Когда доктор, наконец, разрешил ему выходить на улицу, он взял палку, не велел никому провожать его и ушел из домуна целый день. Но хоронясь за углами и заборами, Ан- на выследила его. — У нотариуса, папаша, был,и? — с угрожающим спокой- ствием сказала она, когда он вернулся.— Вот это видели? 'Яд. Если подпишете на Липку дом, отравлюсь. Тогда уж с богом-то и не расквитаетесь. — Врет! Это у нее мятные капли в пузырьке,— раздался за дверью голос Олимпиады Сергеевны. — Заперлась! Боишься, тварь! — захохотала Анна. — Ну-ка, открой, Липа,— сказал старик, берясь за ручку двери.—А ты, сквернословка, тоже иди сюда. Елену позо- вите. В его голосе было что-то торжественное, непреклонное, и женщины выжидающе присмирели, почувствовав, что ста- рик уже принял решение. — Елены нет, папа,— покорно сказала Анна. — Ладно, она добрей вас, не взыщет с меня, старика. Роман сел, и женщины тоже чинно расселись по разным углам зальца. — Я вам скажу,— начал он негромко,— а вы, если жалее- те меня, примите это без злобы и вражды, потому что они ускоряют конец мой. Тебе, Анна, я купил дом на Садовой улице. Ты его знаешь — хороший дом, новый. Елке куплю, когда будет подходящий,— сейчас пока нет. Этот дарю суп- руге моей Олимпиаде Сергеевне с тем, чтобы она соблюдала мою старость до смерти, после чего может владеть им по сво- ему усмотрению..; Хоть с квасом стрескать... Гм!.. Прости меня, господи. Он встал и, прежде чем женщины успели опомниться и решить, кто же из них все-таки остался в накладе, вышел из комнаты, грузно опираясь на палку. А Елка в это время сидела в школьном зале и, подавшись вперед, прижав к груди руки, даже чуть приоткрыв рот, слу- шала Борю Кудеярова. Он был ястребино-горбонос, черен волосом, колюч и це- пок взглядом, рубил кулаком воздух и приглашал поголов- но весь десятый класс работать на строительстве гидростан- 355