b000002136

связано с этим обшарпанным катером, носившим, словно в насмешку, такое сурово-романтическое имя— «Прибой»... Но Липа взглянула на работу мужа по-иному. Всеми хит- рьіми и верными, как осада, бабьими средствами она понуж- дала капитана, поелику возможно, укорачивать ленты биле- тов. И тот вначале оскорблялся, ссорился с женой, пересе- лялся на катер и там в дни безденежья валялся на койке, ма- шинально ковыряя пальцем стенную шпаклевку, а когда случались деньги, напивался так, что однажды видел на крыше гальюна русалку, а в другой раз — круглую дыроч- ку в самом центре луны. Потом в минуту похмельной слабо- сти и раскаяния он уступил. И уж с тех пор запил беспро- светно, не сумев столковаться со своей совестью. Через три года это был совсем больной человек, который, вызывая у соседей сочувствие к несчастной Олимпиаде Сер- геевне, ходил зимой по улицам в калошах на босу ногу и выпрашивал у знакомых «до завтра» денег. Просил он всегда почему-то восемь рублей и кончил тем, что замерз пьяный в рубке катера, стоявшего на зимовке в затоне. Итог Олимпиада Сергеевна подвела для себя печальный. Годы уходили, а за душой у нее — ни дома, ни семьи, ни за- житка. В сороковые военные годы, когда жулье и спекулянты со сказочной быстротой воздвигали карточные домики своего богатства, ей опять не повезло. Тогда в Ульеве промелькнул молодой грузин в грязном габардиновом макинтоше Жора Микадзе, делавший гигантские обороты с цитрусовой водкой. Он увлек с пути истинного демобилизованного по ранению председателя Ульевского райпотребсоюза, и тот —человек веселый, бесшабашный — открыто загулял на дурные де- нежки, бросил семью и переселился к Олимпиаде Сергеевне. Он умел легко, не мучаясь потом укорами совести, пропить все, что у него было, умел, не чувствуя себя должником, по- гулять на чужой счет, умел ударить по струнам гитары и со страстным придыханием выговорить: «Эх, раз, еще раз...» — но все это было не тем, к чему стремилась Олимпиада Сер- геевна. Ей хотелось иметь собственный дом. Он вставал в ее грезах болыной, просторный, полный дорогих вещей — на- дежный залог благополучия и счастья. Но сколько ни ста- ралась она с помощью Жоры Микадзе утихомирить разгу- лявшегося председателя, тот не слушал никаких советов и вскоре попал под суд, на котором, впрочем, не было Жоры Микадзе. 344