b000002136

известный на стройке экскаваторщик, от которого журнали- сты могли добиться в лучшем случае даты его рождения, был настолько удручен шумихой, поднятой вокруг него, что тайно мечтал о возвращении к себе в Кузбасс, где работал раньше на открытой добыче угля. «Откуда вы знаете, о чем он мечтает? — возмущались студенты.— Вы его спрашивали? » «Спросить можете вы, если не верите,— спокойно, с от- тенком надменности отвечал он.— А я это и так знаю». В один из редких на стройке общих дней отдыха он вме- сте со всеми был на острове, где среди хилой ивовой поросли гремело медью оркестра, лилось горячим пивом, пестрело разноцветными купальниками, сверкало водяными брыз- гами веселое гулянье. День был из тех, на которые так щедро степное заволжское лето. Понизу дул палящий ветер, а в голубовато-сером без единого облачка небе стояла оце- пенелая знойная сонь. В ней невидимо зрели сухие треску- чие грозы. Его утомили солнце и шум сотен голосов, звучащих на ветру особенно гомонливо. Он ушел в дальний конец остро- ва, связал гибким прутиком верхушку куста и, спрятав в него голову, лег на песок. Теперь отдаленный гомон был даже приятен, словно связывал этот его покойный уголок с болыним кипучим миром, куда в любую минуту можно было снова перешагнуть, вот только отдохнув немножко, вот только прикрыв ненадолго уставшие от острого блеска пес- ков и воды глаза. Он проснулся под вечер. Во сне его все время беспокоила мысль о том, что нужно проснуться, иначе катер уйдет и оставит его на острове, но сон держал, как вязкая трясина. У него и раньше случались приступы этой болезненной сон- ливости, предупреждающие о чрезмерном утомлении, и те- перь он с горечью отметил, что на сей раз предупреждение последовало слишком скоро. По тишине, которая стояла в спокойном вечернем воз- духе, можно было догадаться, что он остался на острове один. Он усмехнулся — вот так по-игрушечному сбылась, наконец, мечта его детства о необитаемом острове. Было в этом что-то подытоживающее всю жизнь, что-то замыкаю- щее роковой круг ее начала и конца, и впервые с беспощад- ной откровенностью он признался себе в том, что сил его уже не хватит на ту работу, которая ждала его впереди. Это была спокойная, трезвая мысль, не отозвавшаяся ни отчая- 2 2 С. Никитин 337