b000002136

гигантской стрелы, вздыбленной высоко в небо. На конце ее, изорванный ветром, живым пламенем бился красный флаг. В обеденный перерыв пришли две конторские девушки и, хо- хоча, взвизгивая, ахая, тоже лезли на стрелу. Снизу бы- ли видны их толстенькие ножки и шелковые розовые шта- нишки. «Полезем?» — спросил он студента. «Нет»,— твердо сказал тот. «Боитесь?» «Боюсь». «Спасибо за то, что сказали правду». Он поймал и стиснул его руку, любуясь чистым светом этих голубых глаз, румянцем смущения на детски тонкой коже щек. Двое других изо всех сил старались казаться отчаянными нигилистами, ниспровергателями авторитетов, утонченными новаторами в искусстве. Но как очевидна была наносность их претензий, когда эти здоровые парни с выпирающими под майками мускулами, подрабатывая на обед, разгружали на пристани баржи, ели на рынке из кульков дикую малину, .размазывая по губам багровый сок, приходили под окна конторы стройучастка глазеть на рыжеволосую красавицу машинистку. Девушка, что жила в углу за простынями, была некра- сива, и от курносенькой, белобрысой, щупленькой некраси- вости своей держалась надменно и холодно, всем видом как бы заявляя: «А вы и не нужны мне вовсе». Но однажды он видел ее на комсомольском собрании стройучастка, где вы- ступал начальник строительства, говоривший о жилищных трудностях, о том, что молодоженам негде даже сыграть приличную свадьбу, что в тесных пропыленных общежитиях невесте впору и за свадебный стол садиться в спецовке. «Но скоро, даю вам слово, мы восстановим высокое звание неве- сты»,— сказал он. И девушка, вдруг опустив свой блокнотик, В котором что-то быстро-быстро писала, просветленно, бла- годарно и восторженно посмотрела на оратора. Дни не были похожи один на другой. Он мог уйти с утра в горы и, сидя где-нибудь на открытом всем ветрам камне, смотреть вниз на вспененную на гребнях волн Волгу, на игрушечное движение крохотных с высоты машин в котло- ване, на безоблачную, выжженную до белесого цвета пусты- ню неба. Эта муравьиная суета людей внизу, в распадке древних гор, не казалась ему тщетной, а наоборот, была 335