b000002136

Когда дрова перестают стрелять и потрескивать, можно, слегка приоткрыв дверцу, заглянуть в печь. И если на по- леньях нигде нет черноты, если все во чреве печи бездымно сияет золотистым, голубым и белым накалом, то уже не опасно совсем распахнуть дверцу, чтобы всласть любоваться бесконечными превращениями огня. Никонов давно уже втайне от своих друзей и знакомых пишет книгу об огне, которая по его замыслу должна быть страстным и ярким, как сам огонь, рассказом о фантастиче- ской красоте огня, о его животворной силе, о трагизме его стихии. Огонь свечи, освещавший лист бумаги под пером Пушкина, охотничий костер Тургенева, светильники персид- ских гебров, созидающий огонь Пьера Мартена, пожар без- умца Герострата, позорное пламя костров средиевековой инквизиции и печей Освенцима — вся история самой Земли, • ее цивилизации и культуры кажется ему озаренной светом огня и накаленной его жаром. Он хочет, чтобы ликующим гимном и печальным реквиемом звучал этот рассказ об огне, и потому работает упорно, придирчиво, зло. Читает написанное Никонов только Нале. И часто, очень часто, едва запахнет в доме березовым соком и забьется в печи огонь, ему вспоминается тот далекий зимний день, сое- динивший их в чем-то гораздо болынем, нежели та перво- начальная хиленькая любовь, которая не устояла бы перед годами, разминувшими их в жизни. 1964