b000002136

взгляд, которому длинные прямые ресницы как бы давали направление. — Придет директор, передайте — болен, еду домой,— хмурясь, как всегда, когда ему приходилось сознаваться в своем недуге, сказал Крылов. — Вызвать Мартынова? — спросила Искра Михайловна, умевшая перед лицом начальства в любом случае оставаться деловито-исполнительной и бесстрастной. В приемной же, Крылов знал, она напропалую кокетничала с молодыми ин- женерами и грубила рабочим. — Вызовите,— сказал он. Но когда у подъезда шофер Мартынов — миловидный курчавый мальчик допризывного возраста —распахнул на- встречу ему дверцу новенькой черной «Волги», он решил пройтись пешком. Стоял, быть может, последний теплый день. Вагоны дальних поездов уже привозили на крышах снег, а здесь все еще не было даже утренников, и липы на улицах еще не облетели. Сгорбившись, надвинув на глаза шляпу, шаркая ногами, Крылов медленно шел по солнечной стороне. Каждый шаг тупым ударом отдавался в голову. Он давно уже привык переносить эту боль, и теперь она не мешала ему думать о том, что дома у него нет обеда, и, если он сейчас ляжет, то вечером все равно придется вставать и где-то искать пере- кусить, потому что на голодный желудок голова будет бо- леть еще сильнее. «Лучше уж сейчас,— решил он.— Днем в ресторане нетак многолюдно и шумно». Зал ресторана и впрямь был пустынен и бел, как снеж- ное поле. Блистающими сугробами стояли под свежими ска- тертями столы. В болыние окна ярко, холодно еветило солнце. Крылов заказал обед и почти насильно впихнул его в себя, обильно запивая нарзаном, но, когда поднялся, вдруг почувствовал дурноту, быстро вышел в уборную, и там его судорожно, удушливо стошнило. «Плохо»,— подумал он, глядя в зеркало на свое зеленое, осунувшееся лицо. Он сразу так ослаб, что руки и ноги у него дрожали. До- мой он едва дотащился, уронил в прихожей на пол пальто и, не раздеваясь далыне, повалился на тахту. Спать он не мог, думать последовательно — тоже и знал, что минуты и часы, наполненные болью, скукой, прыгающими мыслями, потянутся теперь нескончаемо долго. Это еще болыне раз-