b000002136

Он начинал нравиться Кирюшке: насмешки его были не злобны, а в чертах красивого чистого лица проглядывало что-то мягкое и доброе. Между тем продолжали прибывать машины; пестрая тол- па густела, и ветер носил над поймой ее нестройный говор. В стороне бухал оркестр. — Девочки, девочки! — вырывался из общего шума пронзительно тонкий голос.— Смотрите, сколько ромашек! Рвите скорее! Кирюшке вдруг стало очень весело от этого крика востор- женной горожанки и еще потому, что он увидел Зойку. — Иди сюда,— позвал он ее. При виде Зойки Пряхин изобразил притворное смятение: пошатнулся и обеими руками схватился за сердце. — И много у вас в деревне таких? — спросил он. — На городских женихов хватит,— улыбнулась Зойка. — А ты обязательно за городского хочешь? — Да уж какой полюбится. — Побогаче выбирай,— посоветовал Пряхин.— Приез- жай к нам в техникум, мы тебе отличника найдем, с повы- шенной стипендией. — А вы из какого? — Из железнодорожного. — Не годится,— сказала Зойка.— Я в злектротехнический пойду. Кто-то несмело перебрал лады гармони. Зойка, словно не замечая Кирюшку, рукой отстранила его с пути и, подбоченясь, выскочила в круг. Пряхин отпрянул перед ней, упал на одно колено, широко распахнув руки, но она увернулась, повела плечами и, не сводя смеющихся глаз с Пряхина, пошла вокруг него в медленном танце. Кирюшка дал оттеснить себя назад, постоял немного, по- том пошел прочь, не оборачиваясь, покусывая горьковатый стебель ромашки. 5 На плотине тяжело ухал копер. Вода перехлестывала через сваи, кружа, несла пухлые комья грязно-белой пены, пока ветер не срывал их. По шатким мосткам комсомольцы таскали на носилках камень и землю, ссыпая все это между двумя рядами свай. 26