b000002136

машина скоро остановшіась. Сунув шоферу какую-то бумаж- ку, Соломин тяжело вылез и, покачиваясь, стоял на дороге. Разворачиваясь, машина описывала светом фар широкий круг, и улица, словно карусель, неслась мимо Соломина, сверкая стеклами окон. — Держись, Ванечка, за меня, держись,— сказала Галка. — А, это ты,— пробормотал Соломин. — Я тебя уже четыре часа жду! Не догадалась, что ты пьешь где-то, я бы тебя увела. — Принеси воды. — Сейчас, Ванечка. — Женщина! — усмехнулся Соломин.— Я шесть лет не был с женщиной. Ты должна меня бояться. Почему не бо- ишься? — Не болтай глупостей. Она усадила его на лавочку у ворот своего дома, ушла и скоро вернулась с ковшом воды. Соломин прополоскал рот, умылся. — Пожуй теперь,— сказала Галка, подавая ему горсть кофейных зерен. Он заметно отрезвел, пожевав кофе, и уже совсем разум- но сказал: — Это очень паршиво, когда остаешься жить только для себя, понимаешь? Некого любить, не о ком заботиться... Ну, бабке я дам денег, а дальше что? Понимаешь, какой пара- докс! Ведь если я желаю счастья тем, кого люблю, я дол- жен — фюйть! Испариться. Вот и все, Иван Соломин. Надо тебе отсюда уехать, это ясно. — Уедешь, Ванечка, уедешь,— похлопывала его по руке Галка.— А сейчас иди спать, утро вечера мудренее. — Эх ты, царевна-лягушка,— невесело засмеялся Соло- мин. 6 В передвижении современного человека по планете есть что-то небрежно-щегольское. То он, положив локоток на опущенное боковое стекло, мчится с ветерком на автомаши- не, то, откинувшись удобно на спинку кресла, летит в са- молете и, позавтракав в Москве, думает о том, чем будет обедать в Новосибирске, а ужинать в Хабаровске, то сладко спит на ломких от крахмала простьінях, убаюканный мягким ходом вагона. Взять хотя бы тот электропоезд, на котором он, Соломин, 300