b000002136

Она посмотрела на него блестящими влажными гла?ами. — Милый, как хорошо, что за эти годы ты не огрубел и остался таким же чутким, словно струночка, таким чистым и немного даже стыдливым, как в юности. Признайся, ты еще пишешь украдкой стихи? «Боже мой! Если бы она знала, что я теперь стыдливо пишу украдкой! Чуткая струночка...» — подумал Соломин. — Ты тоже молодец — не обабилась,— сказал он, не от- вечая на ее вопрос. — Да,— согласилась она.—Мы до старости проживем с тобой юными и чистыми. Вот настанет зима, и опять будем по вечерам ходить на лыжах.-.. Луна, снег, морозный пар над полыньями, словно полупрозрачный призрак... А Чука жал- ко. Помнишь, как он поднял в пойме белую сову? — Я все помню,— сказал Соломин. В красноватых отблесках огня Александра напоминала ему ту прежнюю, мальчишески стройную охотницу, и хотя теперь она заметно раздалась в бедрах, отрастила волосы, в первозданной натуре ее не случилось никаких сдвигов. Она по-прежнему не любила комнаты, постоянно стремилась к реке, в лес, а в материнетве опять проявилась перед Соло- миным какой-то непостижимой загадкой. «Должно быть, с такой вот суровой любовью и заботли- востью пестует своих детенышей волчица»,— не раз думал Соломин, наблюдая, как она обращается с их маленькой до- черью. 4 Чтобы не встретить знакомых, он шагал окраинами, в обход людных центральных улиц. Хрустящая шлаковая до- рожка вела его через поселковый парк, который лишь не- Давно стал парком, а раныне был просто сосновым бором, куда дети ходили за маслятами. Было тихое, нежное время заката. На вершинах огромных строевых сосен, засыпая, хрипели грачи; истончился, стал слабее душный запах хвои, И в воздухе уже плыл сырой, прохладный пар земли. Соломин в мыслях давно уже пережил десятки вариан- тов предстоящей встречи с Александрой и, вконец измучив- шись, решил больше не думать об этом — не надо ни подго- товленных фраз, ни предварительных решений, пусть будет так, как будет. И он шел, разглядывая с преувеличенным вниманием улицы окраинных поселков. Ощущение новизны 295