b000002136

— Ну? — Поедем в город... Учиться там поступим. ПоедемГ — Поезжай, поезжай, Зоюшка,— встрепенулся старик Вяхрев.— Свету повидишь. Мы, бывало, с твоим покойным батькой, эх, как махали по свету! — Уж я решу, так поеду,— сказала Зойка. Кирюшка стремительно поднялся. — Схожу за дровами,— сказал он, зевнув с напускным равнодушием.— Надо запасти. По ночной воде без обогреву много-то не налазишь. «В отца, бродячая,— думал он, остервенело ломая в ближней гриве сухостой.— Вот уж и тянет ее куда-то. И уедет, долго раздумывать не будет. Такая уж... Лишь бы в голову взбрело...» Притащив охапку дров, он бросил ее у костра. — Ну, задремали! Поднимайтесь, пора. К полуночи действительно проснулся ветер. Волглый и тяжелый, он крутыми валами напирал с юга; по пойме про- бегал прерывистый шум листвы; река била в берег. По небу быстро скользили клочковатые тучки; они то обволакивали серпик луны белесой мутью, то надолго открывали его, и тогда поперек реки ложился пляшущий на волнах серебря- ный блик. — Нет, ничего у вас не выйдет,— уверенно сказал Вях- рев и ушел. Поддерживать костер Кирюшка оставил Васю Воронка. — Не боишься тут один-то? — спросил он его. — Нет, что ты! — отозвался мальчик. Рыболовы разошлись по двое, неся бредни и корзины. Зойка шла с молчаливым и добродушным Колькой Дыби- ным, Кирюшка — с Фросей. Хотел бы он пойти с Зойкой, да рост не позволял: в паре обязательно должен быть один вы- сокий, чтобы ходить в заброд. Светлый клин песчаной косы был ясно виден на фоне неспокойной темной реки. Под ногами похрустывал песок. Ветер приносил со стороны деревни собачий лай. Разматывая бредень, Кирюшка кряхтел: — Ты, Фроська, здоровая. Тебе бы в заброд надо. — И пойду,— отвечала девушка. — А как течением стянет? — Не стянет, во мне весу — будьте уверены. — А плавать умеешь? — Немножко. 24