b000002136

— Да уйди ты, проклятая собака! Зимой он сопровождал Соломина и Александру в лыж- ных прогулках. Прекрасна была зимняя синева на грани дня и ночи, казавшаяся Соломину волшебным светом ска- зок, в котором из темных урочищ одиноко и робко выходит -холодная Снегурочка. Вдали переливалась гряда городских огней, а в пойме среди снегов все обнимала эта быстро гу- стеющая синева, и перед таинством прихода ночи на минуту какое-то смущение охватывало Соломина и Александру — они останавливались, боясь потревожить тишину скрипом снега, замирал и Чук, настороженно поднимая уши, и, когда вдруг резко падала неприветливая зимняя темнота, всем троим особенно дорога становилась их преданность и любовь друг к другу. В избытке нежности, стараясь соприкасаться плечами, Соломин и Александра медленно двигались рядом, а Чук восторженно взлаивал и, взрывая снег, носился вокр 5 а’ них. Дома они затапливали печь. Александра, поджав колеьш к подбородку, садилась на полу, из комнат, потягиваясь, схо- дились к огню собаки, и все завороженно смотрели на хао- тическую пляску огня в печи, а Александра восседала среди них, точно высеченный из темного дерева языческий бо- жок — тонколицый, молодой, грациозный, озорной и мудрый. Иногда в такие минуты Соломин с какой-то пугающей от- четливостью ощущал смысл пословицы «Чужая душа — гіо- темки» — так недосягаема и непонятна становилась для него Александра в ее слитности с природой, с этим зверьем, не- приятна в ее неприязни к комнатам и любви к болоту, лесу, снегу, непонятна в недевичьей'свободе, зрелости и в то же время чистоте ее взгляда на любовь, какой, вероятно, дает- ся близостью все к той же матери-природе, и ему порой на- чинало казаться, что преданные, рабские, обожающие глаза Чука болыне понимают ее, чем он. Ах, с какой мучительной пытливостью всматривался он тогда в ее смуглое, тонкое, с глубоко вырезанными ноздрями и малахитовыми глазами лицо! В сухой, жаркий, ветреный день июля Чук вместе с Александрой провожал Соломина на фронт. В толпе ему на- ступали на лапы, пинали ногами, бранили, но он, то взвиз- гивая, то огрызаясь, упрямо пробирался за Соломиным к ва- гону. «Дядечку нашего тоже взяли в армию,— писала в пись- ме Александра.— Перед отъездом он роздал всех своих со- 293