b000002136

вал разноцветные корешки, наконец брал что-нибудь самое любимое — Чехова, Мопассана, Оскара Уайльда — и садил- ся под зеленоватый свет лампы... Но однажды случилась у меня бессонная ночь. Я вышел из дому, походил по хрустя- щему мартовскому насту и, чтобы скоротать время, стал отыскивать в небе знакомые созвездия и звезды. Нашел Орион, Кассиопею и звезду Альтаир в созвездии Орла. «Аль- таир... Альтаир...» — повторял я мысленно, а потом вслух. И вдруг такая тоска по любви охватила меня, что я тут же проклял свою упорядоченную, замороженную жизнь, свою чистую комнату, свои гимнастические гантели, и завертело меня с той ночи, как щепку в половодье... Товарищ мой быстро поднялся на ноги и, чуть отвернув- шись от меня, смотрел на широкий пойменный лес, до гу- стой синевы взъерошенный ветром. Стая осторожных се- верных уток качалась на волнах далеко от берега; им был еще долгий путь по следам весны, к океану, к незакатному солнцу северных широт. — Невеселые как будто истории я рассказал тебе,— сно- ва заговорил товарищ.— Ящерица умерла, девушка разлю- била, а прекрасное имя Альтаир одним своим звуком наго- няет печаль... Но все равно это счастье! Понимаешь ты меня? Я говорю, великое счастье — жить на Земле, многострадаль- ной голубой планете... Мы долго еще блуждали в тот день по частым березня- кам, по полям, по дубовым и ольховым гривам поймы. К ве- черу стало свежеть. И когда мы вышли из лесов к дерев- не, дыхание клубилось у рта тонким паром. Странен и как- то неземно желт был воздух над деревней и над широким выгоном перед ней в лучах низкого солнца. Лошади, что пас- лись за деревней на бледной прошлогодней траве, перестали щипать, вытянули шеи и смотрели все в одну сторону — на узкую, как крыло, лиловую тучу. Наши длинные тени пу- гали их. Это были тяжелые, рабочие кони. Они увесистой рысью побежали прочь, но вдруг разом остановились и опять стали нервно слушать холодную тишину вечера. — Еще один день,— сказал мой товарищ.— Еще один не- забываемый день. Мы шли медленно, и, когда поднялись на крыльцо, уже стемнело. Но высокое прозрачное и почти беззвездное небо продолжало чуть светиться изнутри, и полая вода далеко внизу, в пойме, поблескивала тем же бледным светом. 1961 285