b000002136

вечеру постепенно переходил в снег, развесили вдоль печки мокрые ватники и рано легли в горнице на полу спать. А утром я проснулся, и первое, что услышал: «Погода перевернулась». Не понял даже сначала, приснилось мне это или наяву было — стоит надо мной старичок, лучится из короткой седой бороды улыбкой и говорит: — Везучие вы, охотнички. Погода перевернулась. Светло было в горнице, солнечно и ярко. Старичок ока- зался нашим хозяином. Он уже сходил куда-то и теперь весь румянился от свежего утренника, который еще сверкал за окном тонким инеем на крышах изб, на скате бревен по- среди улицы, на перепончатом льду мелких лужиц. Празд- нично кричали по деревне петухи. Мы одевались и завтра- кали быстро, словно боялись опоздать куда-то, но когда вы- шли на крыльцо, то долго не двигались с места, подстав- ляя солнцу ладони и лица, соскучившиеся по его теплу. Воз- дух был сух и колко холоден, но солнце, уже набравшее силу, грело напористо, стойко, и это утреннее борение тепла и мороза обещало ясный, бодрый день. — Куда пойдем? — спросил мой товарищ. — Все равно,— ответил я. Мы пошли по обсохшей обочине дороги за изволок, где отчетливо постукивал трактор; там собралось много народу посмотреть, не вязнет ли он в оттаявшей зяби, и все были возбуждены, веселы, потому что трактор легко бегал по полю, а солнце так и валило на землю потоки тепла. Мы поддались общему настроению, хохотали, поталкивали пле- чом визжавших девчат, солидно судили с колхозниками о севе и без обиды принимали извечные шутки по адресу го- ремык-охотников. Трактор вдруг умолк. И тогда же стало слышно, как над полем льется первый жаворонок, чистый колокольчик ве- сенних небес. — Жаворонок — к теплу, зяблик — к стуже,— умиротво- ренно вздохнул кто-то, и все долго вслушивались в трепет- ный звон сверху, пока опять не захлопал трактор, пустив над пашней голубоватый дымок. Мы ушли очень далеко в тот день по лесистым, не за- хваченным полой водой буграм, приглядывая места для зав- трашней тяги. — Помнишь,— сказал мой товарищ, когда мы лежали, отдыхая, на солнечной стороне бугра, плотно устланной па- лым дубовым листом,— помнишь, как давным-давно, еще 283