b000002136

ловой бесшумной тенью — ни вскрика, ни посвиста крыль- ев — метнулась маленькая совка. «Зачем я тут? — подумал Василий.— Вот пенек торчит... Вот паутина на лицо налипла... Если воткнуть с приговором в гладкий пенек нож и перекувыркнуться через него — ста- нешь волком, а когда набегаешься, надо перекувыркнуться с обратной стороны. Унесет кто-нибудь нож — так и оста- нешься волком...» Он сел в траву, припал к теплому пню и заплакал... И еще. Утром патологоанатом, сделав свое дело, вышел в коридор покурить. Это был высокий, сухой, всегда басови- то покашливающий старик, насупленный и молчаливый. В смерти, с которой его профессия сняла мистические по- кровы, для него не было тайн, и о кузнеце он знал все и те- перь, затягиваясь и глядя в окно, думал: «Война, война... Все еще собирает она среди нас свой гнусный оброк...» В памяти докучно звучали слова поэта, имени которого он никак не мог вспомнить: Мы не от старости умрем, От старых ран умрем... И когда, поступая против собственных правил, он заку- ривал вторую папироску подряд, руки у него слегка дро- жали. 1961