b000002136

ОБРОК узнец умер внезапно. И всех сначала поразила не сама смерть, а ее несовместимость с кузне- цом. Был он в свои сорок лет на загляденье хо- рош собой: серебрилась в крупных кудрях пау- тина, по углам рта лежали матерые складки, широкие нозд- ри всегда чуть подрагивали, а в глазах горели тдкие угли, что даже у многих молодых девчонок становилось горячо под сердцем от их взгляда. Играючи махал он из печи под молот пудовые коленчатые валы, и казалось, износа ему не будет. На заводе про его силу рассказывали такой случай. Вышел он как-то из цеха и увидел, что по заводской ветке мчится вагонная ось с двумя колесами. Кузнец сорвал с по- жарного щита лом, загнал его в песок под шпалу, а другой конец принял на свое плечо. Лом согнуло осью, точно иво- вый прут, а кузнец выпрямил его о колецку и опять пове- сил на щит, на место... Вековая держалась сила: дед его был кузнец, и отец его был кузнец, и сам он был кузнец, и фа- милия им всем была Кузнецовы. И вот умчали кузнеца санитары в фуражках с кокарда- ми — только пыль завилась за машиной. А начался этот воскресный день с того, что грузовик при- вез дрова. Шофер грохнул кулаком в раму, закричал: «Эй, хозяин! Покажи, где сваливать!» — и стал ждать, насвисты- вая что-то веселое. Пока кузнец путался спросонок в штанах, дочь его Ма- ша набросила халатик, вышла босиком на крыльцо. — Ух! — сказал шофер. (Озорник был ужасный.) — Ух! На вас глядеть, как на солнце,— глазам больно. В это время вышел и кузнец. 270