b000002136

Я ему: «Стой!» Выпиваем литр. Иван Потапыч делает своем] шоферу Ванюше глазом вот эдак, и Ванюша бух на стол ещі литр. — И до чего же их много развелось, стариков этих, кото рые трепаться любят! — опять сказал парень.—Их, я счи таю, надо собирать в одно место, кормить, поить, газетдмі снабжать, но к нормальным занятым людям не подпускат ни под каким видом. — А ты старостью его не попрекай. Ты, может, к ней, старости-то, еще чудней придешь,— перебила парня большая краснолицая женщина с бидонами и корзинами, завязан ными тряпицами. — Врет уж больно,— вяло отозвался парень.— Я да я„ Не уважаю. — Вру?! — изумился старик.— Я ж Лукич! Теперешниі председатель кооперации рукава закатает, грудь распахнеі сапоги наденет и ну горланить. А грыба в магазинах — неі Грыб, он сапог не боится. А Иван Потапыч полковник На бойко... — Ну, уж так и полковник? — усмехнулся парень. — Полковник в отставке и при двенадцати орденах,- не сплоховал старик.—Он, значит, хоть рукавов не закаты- вал, а план по грыбам у него всегда в круглых процентаз был. Потому что полковник Набойко понимал Лукича. Вы- пьем мы с ним второй литр. «Будешь,— спрашивает,— в это» сезоне варить?» Я только на старуху свою гляну: как, мол’ А она у меня махонькая, сухонькая, как веничек, винцо тож« попивает. Но силы семижильной — первеющая моя помоЩ' ница. Она мне знак дает: соглашайся, дескать, чего уж там выдюжим. По триста процентов выламывали мы с ней. Воі как! — Нет, ну совершенно не могу я этого старика слу- шать,— сказал парень и пересел повыше, на самый гребеяб откоса. — Слушай — не слушай, а уж таковские мы,— ухмыль- нулся старик.— Не криво насажены. На разъезд пришел гармонист, а за ним — девушки в на рядных платьях, коротких носочках и туфлях на толстьі каблуках. Ни на кого не обращая внимания, они встали кружок и ударили елецкого. Потоптались немного, попелі визгливыми голосами, а потом вдруг гармонист вывеі странную и неизвестную песню о том, как «на шикарном ні третьем троллейбусе кондукторша Маша была», как полкг 258